Лекарь. Ученик Авиценны

Одет он был в рубаху из дорогой серой материи и белый тюрбан, положенный тому, кто совершил путешествие в Мекку. Глаза – маленькие, черные, а забиба на лбу свидетельствовала о его набожности.

Обменявшись традиционными приветствиями, перешли к делу. Роб высказал свою просьбу, и хаджи пристально вгляделся в него:

– Так ты говоришь, что приехал из Англии? Это в Европе? …И в какой же части Европы?

– На севере.

– На севере Европы… Сколько времени тебе понадобилось, чтобы добраться к нам?

– Меньше двух лет, хаджи.

– Два года! Это достойно удивления. Твой отец, должно быть, тоже лекарь, учился в нашей школе?

– Отец? Нет, хаджи.

– Хм-м-м. Ну, может быть, дядя?

– Нет-нет, я в нашей семье буду первым лекарем.

– Здесь, – нахмурился хаджи, – учатся потомки многих поколений лекарей. У тебя есть рекомендательные письма, зимми?

– Нет, господин Хосейн. – Роб почувствовал, как в душе нарастают страх и растерянность. – Я цирюльник-хирург, получил некоторую подготовку…

– Так у тебя нет отзывов от кого-либо из наших знаменитых выпускников? – переспросил пораженный Хосейн.

– Нет.

– Мы не принимаем на учебу первого встречного.

– Но у меня ведь не минутный каприз. Я проехал невероятное расстояние, ибо преисполнен решимости обучиться медицине. Я выучил ваш язык.

– Слабенько, должен сказать, – хмыкнул хаджи. – Мы не просто обучаем медицине. Мы не ремесленников выпускаем, а людей по-настоящему образованных и воспитанных. Наряду с медициной наши учащиеся изучают богословие, философию, математику, физику, астрологию и юриспруденцию. И лишь потом, став всесторонне образованными учеными, духовно развитыми людьми, они могут выбирать, какому виду деятельности посвятить себя: преподаванию, медицине или законоведению.

Роб, упав духом, ждал продолжения.

– Думаю, ты меня вполне понимаешь. Тебя невозможно зачислить.

Он уже почти два года понимал.

И отвернулся от Мэри Каллен.

Он истекал потом под палящим солнцем, замерзал среди льдов и снегов, его хлестали бури и дожди. Он прошел через соляную пустыню и предательский лес. Был подобен муравью, упорно преодолевающему одну гору за другой.

– Я не уйду, пока не поговорю с Ибн Синой, – твердо сказал Роб.

Хаджи Давут Хосейн открыл было рот, но увидел, как Роб смотрит на него. И тут же закрыл рот. Побледнев, он кивнул.

– Будь любезен, подожди здесь, – сказал хаджи и вышел из кабинета.

Роб остался сидеть.

Через недолгое время явились четыре воина. Ростом они все были ниже Роба, но мускулистые. У каждого была короткая тяжелая дубинка. Один, рябой, все время постукивал дубинкой по мясистой ладони.

– Как зовут тебя, еврей? – спросил рябой, пока без грубости.

– Иессей бен Беньямин.

– Хаджи сказал, ты чужеземец, из Европы?"

"– Да, из Англии. Это очень далеко отсюда.

Воин кивнул.