Лекарь. Ученик Авиценны

После мяса Залман подал медовые коврижки и приятное питье под названием шербет.

– Ты приехал из дальних краев, – заметил старик.

– Из Европы.

– Из Европы. Ах!

– А как вы догадались?

– По тому, как ты говоришь, – улыбнулся хозяин и, увидев, как вытянулось лицо Роба, добавил: – Ты научишься говорить лучше, не сомневаюсь. Как, интересно, живется евреям в Европе?

Роб не знал, что на это сказать, но потом вспомнил о словах Зеви:

– Евреем быть нелегко.

Залман грустно кивнул.

– А как живется евреям в Исфагане?

– Ой, здесь неплохо. Коран учит людей поносить нас, поэтому иногда нас дразнят разными словами. Но они к нам привыкли, а мы к ним. В Исфагане евреи жили испокон веку, – рассказывал Залман. – Этот город основал Навуходоносор127, который, согласно легенде, поселил здесь пленных евреев – после того, как завоевал Иудею и разрушил Иерусалим. А через девятьсот лет после того шах Йездигерд128 влюбился в местную еврейку, именем Шушан-Духт, и сделал ее царицей. Она сумела облегчить положение своего народа, поэтому здесь стало селиться все больше евреев.

Роб подумал, что более удачной маски ему было и не придумать: раз он изучил обычаи евреев, то сумеет смешаться с ними, как муравей в муравейнике.

После ужина он пошел со стариком в Дом мира, одну из нескольких десятков здешних синагог. То было квадратное здание, сложенное из камня в стародавние времена, трещины уж давно поросли нежным коричневым мхом, хотя никакой сырости не ощущалось. Вместо окон в синагоге были лишь узенькие амбразуры, а дверь такая низкая, что Робу, проходя, пришлось нагнуться. Внутрь вел неосвещенный коридор, а в молитвенном помещении лампы освещали лишь столбы, уходившие вверх – крыша находилась так высоко, что ее снизу было и не видно. Мужчины сидели в главной части, а женщины молились в маленьком боковом приделе, отделенном от главной части барьером. Роб нашел, что в синагоге легче творить маарив, чем в пути, в компании всего трех евреев. Здесь был хазан129, который читал молитву, а все собравшиеся бормотали или пели кому как нравилось, поэтому Роб стал раскачиваться вместе со всеми, уже не так смущаясь незнанием древнееврейского языка и тем, что не всегда поспевал за молитвами.

На обратном пути Залман проницательно посмотрел на Роба и улыбнулся:

– Может быть, тебе, в твои-то годы, хочется развлечений, а? По ночам здесь кипит жизнь на майданах, площадях в мусульманской части города. Там есть женщины и вино, музыка и увеселения – такие, что ты и не представляешь, реб Иессей.

Роб, однако, покачал головой.

– Мне хотелось бы туда пойти, но как-нибудь в другой раз, – ответил он старику. – Сегодня мне нужно сохранить голову свежей, ибо завтра мне предстоит уладить дело великой важности.