Лекарь. Ученик Авиценны

Для пущей надежности они еще привязали здоровую ногу к сломанной. Нескольких минут хватило, чтобы успокоить связанного и измученного больного, дать все необходимые указания его бледной жене и отпустить его брата, который пока будет работать на поле.

На току Роб и Мерлин остановились и посмотрели друг на друга. Рубахи на обоих промокли от пота, да и лица были не суше, чем залитые слезами щеки Осберна.

Лекарь улыбнулся и похлопал Роба по плечу:

– Ты должен пойти теперь ко мне домой, мы разделим вечернюю трапезу.

– Это моя Дебора, – произнес Беньямин Мерлин.

Жена доктора была пухленькой женщиной с острым носиком и пунцовыми щеками. Увидев Роба, она заметно побледнела, а взаимные представления приняла сухо. Мерлин принес во двор таз с ключевой водой, чтобы Роб мог освежиться. Моясь, он слышал, как в доме женщина что-то горячо говорит мужу на языке, которого Роб никогда прежде не слыхивал.

– Ты должен извинить ее. – Лекарь тоже вышел помыться и поморщился. – Она всего опасается. Закон гласит, что во время религиозных праздников мы не должны принимать христиан у себя в доме. Однако сегодня вроде бы никакого особенного праздника нет. Просто обычный ужин. – Вытираясь полотенцем, Мерлин посмотрел Робу в глаза. – Если ты все же предпочтешь не садиться с нами за стол, я могу вынести тебе еду сюда.

– Я с удовольствием буду вместе с вами, мастер лекарь.

Мерлин кивнул.

Странный ужин."

"Собрались родители и четверо детишек: три мальчика и девочка. Девочку звали Лия, а братьев – Ионафан, Руил и Захария. Мальчики, как и отец, сели за стол в шапках! Когда жена подала горячую лепешку, Мерлин кивнул Захарии, и тот заговорил на гортанном языке, который Роб недавно слышал в этом доме.

– Сегодня, – остановил его Мерлин, – брохот51 надо читать по-английски – из уважения к нашему гостю.

– Благословен еси, Господи Боже наш, Царь Вселенной, – с чувством стал читать молитву мальчик, – дарующий нам хлеб, что родит земля. – Он передал лепешку Робу, который воздал ей должное и отдал остальным.

Мерлин налил из большого графина в чаши красное вино. Роб последовал примеру и поднял свою чашу, а отец между тем кивнул Руилу.

– Благословен еси, Господи Боже наш, Царь Вселенной, сотворивший плод лозы виноградной.

Еда состояла из рыбного супа, сваренного с молоком – не такого, как готовил Цирюльник, однако горячего и острого. Закусили яблоками из сада лекаря-еврея. Младший из братьев, Ионафан, с возмущением поведал отцу, что кролики изводят их капусту.

– Тогда тебе следует извести кроликов, – сказал ему Роб. – Поставь капканы, и твоя мама сделает из них вкусное жаркое.

Ненадолго повисло смущенное молчание, потом Мерлин улыбнулся:

– Мы не едим ни кроликов, ни зайцев, это не кошерная пища.