Ученица Ледяного Стража. Избранница Стужи. Книга 2 (СИ)

Он не дрогнул и строго добавил:

— Ты все поняла? Я сейчас поговорю с ректором и твоим куратором.

— Сидеть в Академии, никаких северных мальчишек, — бодро отрапортовала я.

Разговор перешел в уже известную стадию, когда от меня требовалось только изображать готовность сделать все, что скажет отец. Правда, на этот раз он явно сомневался в моей искренности. Потому что натворить я успела… много. И это он знает далеко не все.

Но все же он махнул рукой, отпуская меня на занятия. Я вылетела из кабинета, попутно пристегивая Мистивир к поясу и одновременно пытаясь понять, что сделать со шкатулкой. За первым же поворотом я обнаружила куратора. Больше в коридоре никого не было, и я остановилась перед ним.

Вестейн заглянул мне в глаза и нахмурился:

— Все в порядке?

Я неопределенно пожала плечами. Пока мне было трудно разобраться в том, что я чувствую. Признание отца, угрозы отца, подарок Гольдберга…

Куратор в этот момент заметил шкатулку в моих руках и нахмурился:

— Что это?

— Подарок, — кисло сообщила я.

— Им обычно радуются, — негромко заметил Вестейн."

"Вместо ответа я показала ему герб на крышке. И тут же пожалела об этом — синие глаза словно подернулись льдом.

— Выброшу во время сегодняшней тренировки, — с улыбкой сказала я. — Мы же летаем на байлангах, верно?

Но тут куратор заметил торчащий из-под шкатулки конверт и строго спросил:

— Письмо от него же?

— Да, — поморщилась я. — И сегодня мне надо сочинить балладу в ответ, потому что предыдущий показался отцу слишком коротким.

Поразмыслив, Вестейн протянул руку и потребовал:

— Отдай пока мне.

Я прижала шкатулку с конвертом к груди и подозрительно спросила:

— Зачем?

— Во избежание глупостей с твоей стороны, — ответил он. — Отдавай.

— Да не буду я ничего с ними делать, пошутила, — пробормотала я.

Но шкатулку и письмо отдала. Даже как-то на душе полегчало после этого… А Вестейн спрятал их за пазуху и невозмутимо произнес:

— Напишешь ответ при мне, после ужина, в библиотеке. Тебе все равно теперь две недели каждый день переписывать правила.

Я изумленно вытаращила глаза.

— Две недели, — повторил Вестейн.

Возмущение на моем лице было столь явным, что куратор возвел глаза к потолку. А затем, оглядевшись, приблизился и прошептал мне на ухо:

— Если я не назначу тебе наказание, это будет выглядеть странно.

Он тут же отступил в сторону, и я нехотя кивнула. А затем вспомнила, что и сама собиралась в библиотеку. И раз уж наши отношения с куратором стали такими сложными… Возможно, мне удастся увильнуть и поискать сведения про кольцо, которое подарил мне Бакке. Это меня воодушевило, и я шла на занятия уже в приподнятом настроении.

В классе меня ждали вопросительные лица парней.