Ученица Ледяного Стража. Избранница Стужи. Книга 2 (СИ)

Вестейн поднялся и холодно сообщил:

— Я к леди Скау претензий не имею. За два с половиной года под моим началом она научится всему. В том числе соблюдать правила. Вы ждете от юной девушки слишком многого.

Я потупилась и сдержала нервный смешок. Перед глазами стояли воспоминания о прошедшей ночи. Наказания перешли в какую-то новую плоскость, и мой отец не должен об этом узнать.

А куратор продолжил:

— У Анны сильная магия стражей. Ни одна другая Академия не сможет дать ей подходящую программу обучения.

В этот момент отец повернулся ко мне. Сухие пальцы скользнули по белой пряди моих волос.

— Знаю, — произнес он с гордостью.

Я украдкой заглянула ему в глаза. Но лицо отца было совершенно непроницаемым.

Тут заговорил ректор:

— Я сожалею, что кто-то из моих коллег потревожил вас, герцог. Ваша дочь и правда сделала глупость. Надеюсь, в будущем она воздержится от подобных проступков. А ежедневная работа в алхимическом кабинете и суровая летняя практика в горах научат ее этому. Как и дополнительные занятия с куратором Аабергом.

Сердце колотилось как бешеное, я не верила своим ушам. Неужели все-таки пронесло? Теперь я привязана к Бакке и его ностальгическим сказкам, а также неограниченному запасу ингредиентов для снадобий. Ну а практика в горах… После нападения грифонов бояться уже нечего. Может, лучше научусь чувствовать всяких тварей. Да и фраза “дополнительные занятия с куратором” звучала многообещающе.

Тут я заметила, что отец напряженно смотрит куда-то поверх головы ректора. Йоран вытаращил глаза, кто-то деликатно кашлянул. Пожилая леди, которая за меня заступалась, фыркнула — кажется, от смеха. По рядам собравшихся понеслась какая-то эпидемия кашля. А самое странное — смотрели они туда же, куда и мой отец. Только Вестейн не повернул головы, и ректор остался невозмутим. Но даже его терпение иссякло, когда в широкое окно за его креслом громко поскреблись.

Ректор вздрогнул и резко обернулся. А я, наконец, поняла, что так впечатлило остальных стражей.

К стеклу с той стороны прижимался черный нос, а золотистые собачьи глаза блуждали по комнате. Передние лапы байланга стояли на подоконнике, а резкие взмахи белых крыльев помогали удерживать равновесие. На черной упряжи сверкали аметисты. Стужа! А она что здесь делает?

“В загоне было скучно”, — капризно сообщила собака.

“Но ты должна была оставаться там”, — подумала я, пытаясь сообразить, что теперь делать.

Отец не выдержал и спросил:

— Это что?

— Байланг вашей дочери, — бесстрастно сообщил мой куратор. — Думаю, будет лучше, если мы предоставим Анне возможность успокоить свою собаку.

— Моей дочери… кто?

Я еще никогда не видела своего отца удивленным настолько.