Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Раз в год мы с Люком и Ричардом помогали деду поймать десяток лошадей и устроить в городе аукцион. Лошадей продавали на забой. Иногда дед приходил посмотреть на небольшой табун перепуганных лошадей, предназначенных на убой. Молодые жеребцы постепенно смирялись с первой неволей, и в их глазах появлялся голод. Тогда он указывал на одного и говорил: «Этого не грузите. Мы его забираем».

Но приручить диких лошадей было нелегко даже такому специалисту, как дед. Мы с братьями целыми днями, а то и неделями пытались завоевать доверие коня, чтобы хотя бы коснуться его. Потом гладили его длинную морду, а через несколько недель уже могли обхватить его могучую шею и гладить все мускулистое тело. Примерно через месяц мы приносили седло. Конь неожиданно начинал с такой яростью мотать головой, что уздечка попросту лопалась. Однажды крупный гнедой жеребец проломил ограду загона и выбежал на свободу, окровавленный и исцарапанный.

Мы старались не давать имен животным, которых хотели приручить, но нам все же нужно было их как-то называть. Мы предпочитали описательные, не сентиментальные имена: Большой Рыжий, Черная Кобыла, Белый Гигант. Десятки этих лошадей сбрасывали меня в грязь. Они лягались, вставали на дыбы, катались по земле, прыгали. Я сотни раз падала, тут же мгновенно вскакивала и скрывалась за деревом, трактором или оградой на случай, если лошади захочется мне отомстить.

Мы никогда не торжествовали, потому что наша сила воли иссякала гораздо быстрее конской. Некоторых нам удавалось приручить настолько, что они не шарахались при виде седла. Были и такие, кто терпел человека на своей спине и позволял прокатиться по загону. Но даже дед не рисковал отправляться на этих конях на гору. Природа их не менялась. Это были безжалостные, сильные аватары из другого мира. Седлая их, мы пытались вторгнуться в их мир. И рисковали собственной жизнью.

Первым домашним конем в моей жизни был гнедой мерин. Он стоял рядом с загоном и деликатно брал кубики сахара с ладони Шона. Была весна, мне было четырнадцать. Прошло много лет с того времени, как я прикасалась к лошади.

Мерин был моим, мне подарил его двоюродный дед по материнской линии. Я подходила к нему очень осторожно, будучи абсолютно уверенной в том, что при моем приближении конь встанет на дыбы, начнет лягаться или попытается укусить. Но он обнюхал мою рубашку, оставив на ней длинный мокрый след. Шон дал мне сахар. Конь почуял угощение и стал тыкаться в мои пальцы, пока я не раскрыла ладонь.

– Хочешь покататься? – спросил Шон.

Я не хотела. Я страшно боялась лошадей – или того, что в них видела: тысячефунтовых дьяволов, главная задача которых – вышибить тебе мозги. Я предложила Шону самому покататься, а я посмотрю на него из-за изгороди.