Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Когда бабушка была жива, она угрозами, криками и постоянными приставаниями заставляла отца держать свалку под контролем. Теперь же свалка расползлась на всю ферму и подбиралась к подножию горы. Покатые холмы, некогда устланные девственным снегом, были покрыты разбитыми грузовиками и проржавевшими баками.

Мама была в восторге, когда я переступила порог. Я не говорила, что приезжаю, надеясь, что, если никто не будет знать, смогу избежать встречи с Шоном. Мама заговорила быстро и нервно:

– Я приготовлю тебе бисквиты и подливу! – и убежала на кухню.

– Я сейчас тебе помогу, – пообещала я. – Только письмо отправлю.

Семейный компьютер стоял в старой части дома, которая до ремонта была нашей гостиной. Я села писать Дрю, потому что пообещала сделать это. В качестве компромисса мы договорились, что каждые два часа я буду писать ему из родительского дома. Я взялась за мышку, и экран загорелся. Браузер уже был открыт, кто-то забыл закрыть его. Я хотела свернуть окно, но остановилась, увидев свое имя. На кране было открыто письмо, которое мама отправила несколько минут назад. Она писала бывшей подружке Шона, Эрин.

Мама писала, что Шон изменился, возродился, духовно очистился. Что Искупление исцелило нашу семью и в ней воцарился мир и покой. Во всех, кроме меня. «Дух открыл мне истину о моей дочери. Моя бедная дочь поддалась страху, и этот страх заставляет ее искать оправдания своим заблуждениям. Не знаю, представляет ли она опасность для нашей семьи, но у меня есть основания так думать»[10].

Еще до этого письма я знала, что мама разделяет мрачные убеждения отца, что она верит в то, что в меня вселился дьявол, что я опасна. Но я похолодела, увидев эти слова на экране, прочитав их и услышав в них ее голос, голос моей матери.

В письме было еще кое-что. В последнем абзаце мама писала о рождении второго ребенка Эмили. Дочь Шона появилась на свет месяц назад. Мама принимала роды. Они проходили дома. Мама писала, что Эмили чуть не истекла кровью, прежде чем ее довезли до больницы. В конце письма было признание: сам Господь направлял ее руки той ночью, и роды были свидетельством силы Господней.

Я вспомнила драму рождения Питера: как он выскользнул из Эмили, крохотный, чуть больше фунта весом, каким серым он был, как все думали, что он мертв, как его везли в больницу сквозь пургу, но там сказали, что спасти его можно только в другой больнице, а вертолет сейчас не прилетит, как две машины везли его в Огден. Однако мама посоветовала женщине с такой медицинской историей, находящейся в группе риска, снова рожать дома – это было заблуждением, граничащим с преступлением.

Если первое падение было волей Господней, то что привело ко второму?

Я все еще думала о рождении своей племянницы, когда пришел ответ Эрин.