Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Я пожалела об этих словах, как только они сорвались с моих губ. Я ненавидела себя за эти слова. Я повернулась передать сервиз Одри, чтобы она сама распорядилась им, как сочтет нужным, но, увидев выражение ее лица, чуть не уронила игрушку. Рот Одри округлился от изумления.

– Шон всегда так говорит, – прошептала она, глядя мне прямо в глаза.

Никогда не забуду этот момент. Я вспомнила о нем на следующий день, когда садилась на самолет в Солт-Лейк-Сити. Я помнила о нем, приземляясь в Лондоне. Я не могла избавиться от потрясения. Я никогда не думала, что сестра могла пройти тот же путь – еще до меня."

"В том семестре я отдалась в руки университета, как глина в руки скульптора. Я считала, что меня нужно переделать, по-новому отлить мой разум. Я заставляла себя дружить с другими студентами. Я неловко представлялась снова и снова, пока у меня не сформировался небольшой круг друзей. А потом начала разрушать барьеры, которые отделяли меня от них. Впервые в жизни я попробовала красное вино, сморщилась от резкого вкуса, чем насмешила своих новых друзей. Я отказалась от блузок с высокими воротничками и стала носить более модные фасоны – приталенные, иногда без рукавов, с более смелыми вырезами. По фотографиям тех лет я вижу, что всегда стремилась к симметрии, и это мне удавалось: я выглядела так же, как все остальные.

В апреле у меня начало все получаться. Я написала эссе о концепции суверенитета индивида Джона Стюарта Милля. Мой куратор, доктор Дэвид Рансимен, сказал, что, если моя диссертация будет столь же глубокой, меня примут в Кембридж на докторскую программу. Я была поражена. Я по-прежнему считала себя наглой притворщицей, но теперь могла входить в это величественное место через парадный вход. Я начала работать над диссертацией, выбрав в качестве темы того же Милля.

Как-то днем в конце семестра я зашла перекусить в кафетерий рядом со столовой и увидела там группу студентов из моей программы. Они сидели за небольшим столиком. Я попросила разрешения присоединиться, и высокий итальянец Ник приветливо кивнул. Из разговора я поняла, что Ник приглашает друзей навестить его в Риме во время весенних каникул.

– Ты тоже можешь приехать, – сказал он.

Мы сдали наши последние эссе за семестр, погрузились в самолет и полетели. В первый же вечер в Риме мы забрались на один из семи холмов и оттуда любовались Вечным городом. Византийские купола высились над Римом, как огромные воздушные шары. Мы пришли туда почти на закате: улицы купались в янтаре. Это не был цвет современного города из стали, стекла и бетона. Это был цвет заката. Он показался мне нереальным. Ник спросил, что я думаю о его родном городе, и я сказала только одно: такого не может быть!

На следующее утро за завтраком все рассказывали о своих семьях.