Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Мама больше не оспаривала слов отца, когда он выходил из комнаты. Она перестала даже тихо высказывать собственное мнение. Чудо ее изменило – превратило в него. Я помнила ее молодой повитухой, осторожной, заботящейся о тех, чья жизнь оказалась в ее руках. Теперь же в маме не осталось и капли мягкости и кротости. Сам Бог направил ее руку, и никакого несчастья не может случиться, если не будет на то воли Господней.

Через несколько недель после Рождества из Кембриджа пришел ответ. Мое заявление было отклонено.

Когда я зашла в кабинет профессора Керри, он сказал:

– Конкурс очень большой.

Я поблагодарила его, но вышла не сразу.

– Подождите-ка, – вдруг сказал профессор. – Из Кембриджа мне написали, что я могу оспорить их решение, если сочту его несправедливым.

Я не поняла, что он имеет в виду, и он повторил:

– Я могу помочь только одному студенту. Если ты хочешь, они готовы предложить тебе место.

Я не могла поверить, что мне действительно удастся поехать. Потом поняла, что мне понадобится паспорт, а без подлинного свидетельства о рождении я вряд ли смогу его получить. Таким, как я, не место в Кембридже. Мне показалось, что университет сам понял это и попытался предотвратить страшное кощунство.

Заявление о выдаче паспорта я подавала лично. Увидев мое отсроченное свидетельство о рождении, клерк расхохотался.

– Девять лет! Девять лет – это не отсрочка. А другие документы у вас есть?

– Есть. Но во всех стоят разные даты рождения. А в одном даже имя у меня другое.

Клерк все еще улыбался:

– Разные даты и разные имена? Нет, так не пойдет. Вы никак не можете получить паспорт.

Я несколько раз возвращалась к этому клерку, все сильнее впадая в отчаяние. В конце концов решение было найдено. Моя тетя Дебби пришла в суд и под присягой поклялась, что я именно тот человек, кем себя объявляю. Мне выдали паспорт.

В феврале Эмили родила. Ребенок весил шестьсот грамм.

Когда в Рождество у Эмили начались схватки, мама объявила, что беременность разрешится по Господней воле. Воля Его заключалась в том, чтобы Эмили родила дома на двадцать шестой неделе.

В ту ночь разыгралась настоящая буря. В горах бывают такие бури, когда пустеют дороги и закрываются города. Роды Эмили шли уже долго, и мама поняла, что ей нужно в больницу. Младенец, которого назвали Питером, родился через несколько минут. Он выскользнул из Эмили так легко, что мама буквально «поймала», а не приняла его. Ребенок молчал, кожа его была серой. Шон решил, что он мертвый. Но мама услышала легкое сердцебиение – она увидела, как под тонкой пленкой кожи бьется крохотное сердце. Отец бросился к микроавтобусу и начал соскребать со стекла снег и лед. Шон вынес Эмили и устроил ее на заднем сиденье.