Ученица Ледяного Стража (СИ)

Плотно закупорив склянку, он холодно произнес:

— За талант к алхимии тебя уже отчислили. Неужели жизнь ничему не научила тебя, Анна?

— Научила, — буркнула я. — Никому не доверять.

Пузырек перекочевал в карман куратора, а стопка исписанных листов — на другую половину стола. Ледяной вручил мне новую пачку бумаги, и я заметила, что из-под его повязки покатилась капля крови.

— Вы ранены… — обескураженно прошептала я.

Он тут же завел руку за спину и бросил:

— Все в порядке. Пиши.

Куратор сбросил плащ и сел напротив меня. Я нехотя макнула перо в чернильницу, продолжая украдкой наблюдать за ним.

У входа в нишу мелькнуло довольное лицо Чейна. В моей голове начали зреть планы мести, один другого коварнее. А еще меня интересовала рука Ледяного. Из-под повязки больше не выкатилось ни капли крови. И мне все больше хотелось узнать, что же скрывают под черной тканью остальные. Рану? Их псам по два с половиной года, укус давно зажил бы. Интересно, если спросить у Сигмунда или Эйнара, мне покажут? Думалось, что нет. Но попытка не пытка…

Вскоре мне пришлось сосредоточиться на переписывании правил. Через пару часов я устала, а книга все не кончалась. Но стоило мне попытаться схалтурить и ускориться до того, что почерк стал неразборчивым, меня остановил ледяной голос:"

"— Должно быть читаемо. Не увиливай, Анна. Я прочту и проверю каждую букву. Перепишешь это столько раз, сколько ошибок я найду.

Я не сдержала стон. Изверг! Но ничего, справлюсь.

Вечер тянулся бесконечно. Парни один за другим сдавали куратору свои работы и уходили. Заполняя листы убористым почерком, я придумывала страшные кары и своему мучителю, и Чейну, который меня подставил. Я была уверена, что остальные тоже как-то обходили правила, чтобы справиться побыстрее. Но им за это ничего не было, а я писала под пристальным взглядом Вестейна Ааберга.

После полуночи мы с Ледяным остались в библиотеке одни. Свод правил все не заканчивался. С непривычки болели пальцы. Я откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула, оценивая, сколько еще осталось до конца книги. И тут же заметила, что куратор внимательно разглядывает мое лицо. Я мрачно спросила:

— Что?

— Как зовут твою мать, Анна? — ответил он вопросом на вопрос.

В синем взгляде был подкупающий интерес. Вестейн даже наклонился вперед и подпер голову рукой, всем своим видом изображая внимание. Я пожала плечами:

— Понятия не имею. Я ее никогда не видела.

После этого я уткнулась в листы и попыталась вернуться к работе. Но куратор не отступился:

— А твой отец… неужели он ничего не рассказывал о ней?

Не знаю, что заставило меня ответить. Обычно на подобные вопросы я шутила или огрызалась. Но в этот раз неожиданно для себя произнесла:

— Ничего. Никогда.