Ученица Ледяного Стража. Нежданная наследница. Книга 3 (СИ)

Больше всего мне хотелось, чтобы мы остались вдвоем. Но такой возможности нам не дали. Оставалось довольствоваться тем, что можно сидеть рядом и открыто проявлять чувства. На задворках сознания шевельнулось смутное ощущение, что Йоран прав в своем желании следить за нашим благоразумием сегодня…

Возвращение в комнату прошло без сучка без задоринки. Правда, пришлось сначала взлететь на гору с помощью меча куратора. А затем лезть в окно, пока Йоран отвлекал Багрейна разговорами. Довершил картину Вест, который “вернулся” верхом на Свейте и прямо спросил, что им обоим нужно под дверями его ученицы.

Естественно, Багрейн тут же сообщил, что его ученица все еще не вернулась с праздника. Вестейн вместо ответа вошел в домик и постучал в мою комнату. Когда на пороге появилась я, взъерошенная и сонная, бешенство на лице Багрейна приятно согрело душу не только мне.

После того как учителя отправились восвояси, я уже по-настоящему легла спать.

Пару дней в Академии царила тишина. Четвертый курс вошел в Лабиринт, и преподаватели заняли места в ложах, чтобы наблюдать за состязаниями. Туда же отправилась часть родовитых адептов с других курсов. Я гуляла со Стужей и слушала истории о том, как парни обставили в лесу Крона и Сальверсона. А еще скучала по Весту.

Но увидела его только на третий день, когда вышла из корпуса после завтрака. На кураторе был черный летный костюм. Он явно только что слез со спины байланга. Вместо приветствия он сказал:

— Идем. Нас ждет ректор.

— Что случилось? — тут же напряглась я.

— Ида, — коротко ответил Вестейн. — Стрэнд подтвердила, что на жребий и жемчужины было произведено воздействие.

Я воспряла духом. Но в тот же момент увидела, что к учебному корпусу спланировал байланг. Упряжь собаки была такой же алой, как и костюм ее всадницы. Мегера явилась выгораживать дочь.

Пока мы шли к учебному корпусу, я думала только об одном — только бы отец ни о чем не узнал. Вестейн заметил мое напряжение и спросил:

— В чем дело? Правила на нашей стороне.

— Мегеру же это не остановит, верно? — ответила я.

А затем вздохнула и призналась:

— Не хочу видеть отца. Он снова будет недоволен тем, тем, что его вызвали. И принесет очередное письмо, которое я не хочу читать. А за прошлое неотвеченное меня ждет головомойка.

— Может быть, прошлое неотвеченное даст ему понять, что настаивать не нужно, — попытался утешить меня Вестейн.

Но я почувствовала в его голосе едва уловимое напряжение и… ревность, да? Куратор огляделся. К корпусу мы шли одни, поэтому он тихо напомнил:

— Никому тебя не отдам.

От этих слов на сердце растекалось тепло, но тревога все равно не отступила до конца.

Четвертый курс только вернулся из Лабиринта, занятий не было. Поэтому коридоры встретили нас гулкой тишиной.