Ученица Ледяного Стража. Избранница Стужи. Книга 2 (СИ)

Да и разве он решил бы отправить меня сюда, если бы предполагал, что я встречусь с родственниками?

Наконец, я медленно выдохнула и проговорила:

— У тебя есть какие-то догадки?

Он заколебался, но потом ответил, взвешивая каждое слово:

— У меня есть вполне конкретные догадки.

Не знаю, как в этот момент выглядело мое лицо, но куратор шагнул вперед, невзирая на рычание байланга, и спокойно добавил:

— Вижу, что ты и правда о такой вероятности не думала. Что ж, дам тебе время осмыслить это. Не хочу быть голословным, так что… Перед соревнованиями в Лабиринте нас ждет бал. Картина, о которой я говорю, находится в Большой галерее дворца Правителей Севера. Там собраны портреты всех выдающихся представителей аристократических родов. Я покажу тебе этот портрет. И ты сама решишь, можете вы быть родственниками, или нет.

На миг мне захотелось вытрясти из него все предположения и догадки разом. Но я тут же поняла, что куратор прав. Какое бы имя он сейчас ни назвал — не поверю. Все это звучит слишком нереально. Мне нужно время, чтобы принять мысль о том, что у меня могут быть живые родственники. Да и нужна ли я им?

Немного подумав, я кивнула. И только после этого спохватилась:

— Это тот самый бал, на который берут только лучших учеников? А разве я туда еду? Отец же запретил мне покидать Академию!

Последняя мысль вот только пришла мне в голову, и разочарование стало особенно острым. А еще в мою душу закрались подозрения. Что, если это условие отец поставил не для того, чтобы наказать меня? А для того чтобы я ни в коем случае не встретилась с вероятными родственниками… Ведь они-то могут сразу признать во мне свою кровь.

Вестейн вырвал меня из размышлений:

— Я возьму тебя на этот бал. Твой куратор я, и по правилом Академии решение принимаю тоже я. Ты поедешь на бал в числе пяти избранных адептов из моей группы.

Поколебавшись, я осторожно намекнула:

— Ты не пустил меня на бал к Гольдбергам, хотя отец подал официальное прошение. А на бал во дворец Правящей герцогини Севера возьмешь. Не боишься, что он оторвет тебе голову?

— Поводом больше, поводом меньше… — философски ответил куратор.

И я тут же вспомнила про поцелуй. Если отец о нем узнает, отрывать он будет две головы. Моя полетит первой. Я вздохнула:

— Хорошо. Я пойду туда. Но… что если ты прав?

— А вот что будет тогда, мне и самому интересно, — загадочно ответил Вестейн и шагнул ко мне.

Он протянул руку к моему плечу. Но рядом с его рукавом щелкнули острейшие зубы."

"Куратор отшатнулся и выразительно посмотрел на собаку. Стужа больше не рычала, но во взгляде ее был упрек. Я почесала белое ухо, а Вестейн сказал:

— Прикажи ей вести себя прилично и отправляйся спать. Свейт разрывается и не знает, кто из вас больше нуждается в его присмотре. До завтра, Анна.