Ученица чародея

Ей что-то не нравилось, и она, сдавленная корсетом так же, как мой живот, проявляла небольшое беспокойство. Ее жалкие потуги я списывала на волнение перед встречей с королем. Впрочем, я даже волноваться сейчас ленилась.

Сквозь полуопущенные ресницы я наблюдала, как карета выехала из городских ворот, скатилась с холма к лесу и углубилась вслед за вороными конями в прохладную чащу. Пусть я не пила вина, но полупьяная от обжорства и неги, я дремала почти всю дорогу. Графиня мне не мешала. Похоже, она сама была не прочь отдохнуть от бесконечных умилений и пустой болтовни. Прикорнул на скамеечке у ее ног и круглолицый арапчонок.

Уже смеркалось, когда мы въехали во двор грузного старого замка, от которого ложилась на лес хмурая сизая тень. Вдоль въезда выстроились стражники в доспехах. Черные мастифы сидели возле каждого, преданные и устрашающие. Слуги суетились – одни уводили в конюшни разгоряченных лошадей, другие толпились рядом с экипажами неподалеку от парадной лестницы. Мимо нашей кареты пробежал долговязый юнец в кожаной куртке. На его руке сидел ястреб.

Я тут же проснулась, и сердце забилось быстрее. То, что казалось далекой выдумкой, теперь обрело форму, запах, звук – голоса прислуги, окрики гвардейцев, храп коней, лязг шпор по каменным ступеням – все это раздавалось в двух шагах от меня.

Слуга в костюме королевского пажа открыл дверцу кареты, и я спустилась на мощеную дорожку вслед за грациозной графиней де Веруа. Под вытянутыми окнами замка ветер чуть колыхал внушительные полотнища знамен с гербом Савойи – красным квадратом, рассеченным на четыре части белым крестом. Квадрат поддерживали два золотых льва. Главенствуя надо всей композицией, высилась корона. Над башнями развевались багряные с белым стяги. Факелы и лантерны освещали все, как днем.

У меня перехватило дыхание, когда я, подобрав юбки, ступила на широкую лестницу. «Святая Клотильда, помоги мне не опозориться! Пожалуйста!» – взмолилась я. И с колотящимся от волнения сердцем начала подниматься.

Вымуштрованные слуги поприветствовали нас и забрали шелковые накидки. Придворные лакеи в седых париках и бархатных ливреях кланялись нам с достоинством и показывали дорогу. Графиня шла спокойно, как у себя дома, периодически поглядывая: успеваю ли я за ней. А я не знала, куда смотреть: на мраморные ступени лестницы, покрытые бордовым ковром, на перила с коваными фантастическими цветами и жутковатыми, застывшими в бронзе мифическими тварями, на потолок, с которого склонялись вниз лепные горгульи, или себе под ноги, чтобы не запутаться в платье.

Наконец мы остановились перед высоченными дверьми, украшенными позолоченной резьбой.