Ученица чародея

За Этьена я готова бороться хоть со всей преисподней! Лишь бы сил хватило, и Бог не оставил!

Красное облако над Этьеном никак не исчезало.

– Этьен, Тити, милый мой, хороший, – зашептала я, осторожно поглаживая его по руке, – успокойся, любимый! Это в прошлом. Сестры с твоей матушкой в безопасности. И мы теперь вместе. Все будет хорошо. Я люблю тебя!

Он глубоко вздохнул и накрыл мою руку своей.

– Я тоже тебя люблю, – и снова вздохнул: – Ты прости меня, Абели.

– За что?

– Если бы не я… не случилось бы тех ужасов, что уготовил тебе мой отец…

– Не понимаю, – растерянно пробормотала я.

Этьен виновато посмотрел на меня:

– Я украл деньги, которые отец копил на дворянский титул. Если бы не это, он бы и без тебя стал бароном, – он развел руками, – виконтом, баронетом, черт его знает кем. Но мне пришлось ради матери… Думаешь, на что мы этот дом купили? И сестрам приданое нужно… Растить их, кормить… Понимаешь? И я… я просто украл…

«А Моник говорила, что это сделала его мать, ну что ж, слухи есть слухи», – подумала я.

– Почему ты не остался с матушкой? Вернулся к отцу?

– Врага лучше держать близко. И следы запутывать проще, – выпалил Этьен. – А оно вон как с тобой получилось. Прости меня, Абели!

– Ах, Тити, разве ты мог знать?

– Не мог, – покачал он головой. – Но я же знал, если отец решил, не остановится ни перед чем. Я сразу заподозрил неладное, когда он отправил тебя с той графиней. Он же ничего не делает просто так! – Этьен говорил сокрушенно: – Я не должен был отпускать тебя! Надо было задержать как угодно, хоть к кровати привязать… Но я отпустил. А потом чуть с ума не сошел.

– Разве тогда тебе было до меня дело?

Этьен вскинул голову, его глаза горели:

– Было. Едва я увидел тебя, мне было до тебя дело. Только до тебя и было.

Ошеломленная, я облизала внезапно пересохшие губы и поинтересовалась:

– Так почему же ты был так груб со мной сначала?

Этьен передернул плечами:

– Не знаю. Думал, ты, как Жюли. Новая пассия на замену матушке. И оттого стало еще паскуднее. Тянуло к тебе, и злость разбирала. Прости.

Он смотрел на меня с надеждой, а я вдруг рассмеялась:

– А мне так хотелось тебя поколотить. Проучить грубияна.

– Ты и проучила. Кто же знал, что ты щелчком пальцев себе Голема заполучишь? Зачем спасла потом?

– Сама не знаю, – хихикала я. – Наверное, потому что в подштанниках и шляпе ты был неотразим.

Плечи Этьена тоже затряслись от смеха.

– Вот! – вскинул он палец. – Я сразу сказал, что ты в меня влюбилась."

"Я шутливо отвесила ему подзатыльник, не ударив, а лишь взъерошив черные вихры:

– Ах ты, самоуверенный, наглый фрикадель! Погоди, обвенчаемся завтра, а послезавтра я попрошу у твоей матушки скалку.