Убойная сила

– Ваши же и спросят! Мало ли? Так че говорить?

– А, вон ты про что! – Я небрежно махнул рукой. – Ну так и скажешь: приперся какой-то фуй с бугра, опишешь меня – сели, поехали, стояли… Залез в корзину, наблюдал. Да все путем, не буксуй, паря! Никто тебя не спросит…

Через некоторое время я, будучи выряжен в спецуру и монтажный шлем, уже торчал в корзине, поданной к столбу электропередач на другой стороне улицы, напротив усадьбы № 70.

Да, коммерческий директор, проматывающий чуть ли не ежедневно по десять «лимонов», мог бы отгрохать себе хатенку и покруче. Одноэтажный домик комнаты на четыре, сложенный из финского кирпича и крытый листовым железом, весьма сиротливо смотрелся в огромном дворе, на фоне трех чахлых тополей, штабелей кирпича и груды строительного мусора. А может, маскируется, сволочь? Не желает, чтобы о его доходах ходила молва? Так ведь одинокий как перст – судя по информации «члена» – и пожилой уже, куда, на хер, маскироваться?! Живи себе широко, средства позволяют, все равно скоро умрешь! Чем по 10 «лимонов» в казино просаживать, лучше бы порядок навел во дворе…

До оговоренного с водилой срока я в корзине не досидел: мне вполне хватило и пяти минут, чтобы в деталях изучить особенности расположения усадьбы и заочно познакомиться с владельцем – седовласым толстым мужичком с бакенбардами, облаченным в козью душегрейку, который слонялся по двору и играл с двумя здоровенными и, по всей видимости, чрезвычайно тупыми датскими догами пегого окраса. Ну что ж – очень приятно. Мы тоже рады, что вы такой толстый и жадный. Тем больше шансов на удачное завершение операции…

Добравшись до центра, я рассчитался с водилой аварийного «ЗИЛа» и, прошвырнувшись по рынку, приобрел себе для дела: большую дорожную сумку с плечевым ремнем; баул поменьше, но тоже с ремнем; литровую банку липового меда; два метра резинки для трусов; резиновые сапоги с рифлеными подошвами на четыре номера больше моего размера; три метра холста и батон докторской колбасы.

Затем я отправился домой, пообедал чем Бог послал, починил слегка расшатанную приставную лестницу, без дела валявшуюся в сарае, и целый час ловил на пустыре двух бездомных кошек, которые – скоты зажравшиеся! – отчего-то никак не хотели польститься на мою колбасу, ради них купленную. Этот пункт неожиданно оказался самым сложным и трудоемким в деле подготовки к предстоящей операции: я чуть было не сломал себе ногу и обзавелся десятком глубоких царапин на руках, гоняясь по пустырю за этими своенравными исчадиями преисподней.

К моменту, когда кошки наконец-то были пойманы и помещены в большую сумку, на город опустились сумерки – мое любимое время, наиболее эффективное для боевой работы.