Убивая Еву

– Она покончила с собой в двадцать четыре года. Была несчастна в любви.

– Боже мой, действительно трагедия.

– Да. Не думаю, что сегодня в Шанхае найдется много людей, готовых свести счеты с жизнью из-за любви. Им некогда, они делают деньги.

– Похоже, вы романтик, господин Цзинь?

– Нас осталось немного. Мы работаем подпольно.

– Как шпионы? – намекает Ева.

Оба улыбаются, «Лунная река» подходит к концу. На сцене мерцают льдисто-синие огоньки, и певица плавно переходит к «Девушке из Ипанемы».

– Фокстрот, – говорит Цзинь. – Мой любимый.

– Извините, что вам досталась партнерша, у которой обе ноги левые.

– У вас обе ноги левые? Вы уверены?

– Это такое выражение. В смысле, я ужасно неуклюжа.

– Вот чего бы я о вас никогда не сказал, миссис Поластри.

Через полчаса они вновь летят на скутере по разноцветным неоновым улицам. Еве хорошо. Цзинь – весьма разносторонний человек. В числе его увлечений – хунаньская кухня, старое китайское кино и постпанк. Его любимая группа, рассказывает он, «Гэнг оф Фор» – «Банда четырех». «Как я мог устоять перед таким названием?» Но в то же время Ева понимает, что за внешним шармом в Цзинь Циане кроется стальная жесткость. В сложной ситуации он сделает трудный выбор и примет прагматичное решение.

Они останавливаются у неказистого с виду заведения в одной из боковых улочек. Когда Цзинь открывает дверь, их обдает маслянистым паром. В переполненном кафе оглушительный шум. Кажется, что орут вообще все, а с кухни непрерывно несется лязг сковородок и воков. Выходящий гость грубо толкает Еву. Цзинь берет ее под руку и направляет к маленькой стойке. Появляется миниатюрная, древнего вида женщина в засаленном переднике и ведет их к столику с пластиковой столешницей. Сощурившись на Еву, она хрипло-визгливо кричит Цзиню по-мандарински.

– Называет меня бесстыжим, – объясняет он Еве. – Она думает, что я подцепил вас на улице.

Она смеется.

– Вам придется помочь мне с меню.

Он изучает длинные ленты на стене.

– Как насчет лягушки-быка в рисовом вине?

В итоге они сходятся на острых креветках, пронзенных шпажками, и ребрышках в тмине, а запивают еду холодным пивом. Это один из самых вкусных ужинов в ее жизни.

– Спасибо, – говорит Ева, сытая до отвала. – Просто фантастика.

– Неплохо, – соглашается он. – И приватно.

Она понимает, что он имеет в виду. Уровень здешнего шума исключает возможность прослушки.

– У меня кое-что есть для вас, – произносит он и под столом кладет ей на колени запечатанный конверт.

Она сидит молча и не шевелясь.

– В ваших руках моя карьера, миссис Поластри. Если вы правы и мы стоим перед лицом общего врага – организации, о которой вы говорили, – то нам следует действовать сообща. Но в Пекине меня вряд ли услышат, поэтому…

– Понимаю, – тихо произносит Ева.