Убивая Еву

Жир-Панда ухитряется выдавить из-под маски слабый стон. Его панический взгляд мечется из стороны в сторону. На какой-то миг в нескольких дюймах от его лица пластиковый передник сестры Ву отходит вперед, и полы ее халата раздвигаются, приоткрывая пухлую промежность в практичных – возможно, армейских – трусах."

"– Итак! – говорит она, и он слышит щелчок латексных перчаток. – Нужно полностью опорожнить мочевой пузырь. Поэтому я сейчас тебя побрею и поставлю катетер.

Жир-Панда слышит, как бежит вода, чувствует, как поднимается жар в крови, пока она мылит ему лобок и выскребает его хирургической бритвой. Вскоре его пенис начинает подниматься и дергаться, как марионетка. Отложив бритву, сестра Ву с задумчивым взглядом над трехслойной маской берет с подноса щипцы с фиксатором. Подержав щипцы пару секунд перед его лицом, она вжимает их острые зубы в основание его мошонки. Жир-Панда взирает на нее с благоговением, слезы боли струятся по его щекам. И вновь – будто бы совершенно случайно – ему дозволяют мимолетно увидеть пухлый лобок сестры Ву. Он слышит звон металла, чувствует, как поднялись щипцы, и через миг жаркий огонь проносится между мошонкой и анусом.

– Смотри, что ты меня заставляешь делать, – сердито шепчет сестра Ву, демонстрируя скальпель с красноватыми каплями на лезвии. – Сейчас мне придется это зашить.

Разорвав стерильный пакет, она достает из него мононить и принимается за работу. От первого прохода иглы у Жир-Панды перехватывает дыхание, и по мере того, как медсестра Ву плотнее затягивает хирургический узел, он начинает вздрагивать от неконтролируемого наслаждения. Неодобрительно глядя на такую наглость, сестра Ву берет из почкообразного лотка со льдом хромированный зонд и с силой вгоняет его в прямую кишку Жир-Панды. Он закрывает глаза. Теперь он в зоне, в том месте, где ужас и экстаз сливаются в темной, вихрящейся волне.

И тут неожиданно, беззвучно сестра Ву исчезает. Жир-Панда сонно вращает глазами, окидывая взором ограниченное поле зрения, в которое вдруг вплывает какая-то совсем иная фигура. Как и сестра Ву, она одета в хирургическую форму, шапочку, маску и перчатки. Но глаза, глядящие на Жир-Панду, – отнюдь не янтарно-карие. Они морозно-серые, цвета русской зимы.

Жир-Панда разглядывает ее со смутным изумлением. Новый участник – непредвиденное отклонение от сценария.

– Боюсь, дело приняло серьезный оборот, – говорит она по-английски. – Поэтому вызвали меня.

В глазах Жир-Панды сияет робкое предвкушение. Белая женщина-хирург. Клиника превзошла себя.

Вилланель видит по его лицу, что он понял. Да она и не сомневалась ни на миг, что человек, который уже без малого десять лет занят чтением секретных документов международных корпораций, английский знает неплохо.