Убивая Еву

Среди девятимиллиметровых пуль «Черная роза» не имеет равных по убойной силе.

Вилланель выжидает, ее дыхание спокойно. Мысленно проигрывает раз за разом ход предстоящих событий. Режиссирует любой вероятный сценарий. В наушниках она слышит, как постояльцы желают друг другу спокойной ночи, обрывки смеха, звуки закрывающихся дверей. Проходит более полутора часов, когда наконец появляется то, чего она ждала, – русские голоса.

– Давайте соберемся у меня минут на пять. Я припас бутылку «Старой Москвы». Обсудим завтрашние планы.

Вилланель размышляет. Конечно, чем они пьянее, тем лучше. Но она не может оставлять все на последний момент. В наушниках голос дает согласие, дверь захлопывается.

И Вилланель снова ждет. Уже после часа ночи охранники наконец шумно выходят из номера. Но насколько пьян Кедрин? Вспомнит ли молодую женщину с широко распахнутыми глазами, с которой познакомился в Конвей-Холле? Она снимает трубку местного телефона и набирает 521. Голос заплетающимся языком отвечает: «Да?»

Она говорит по-английски.

– Мистер Кедрин? Виктор? Это Джулия. Мы говорили после лекции. Вы сказали, чтобы я позвонила вам позже. Ну вот… звоню позже.

Молчание.

– Ты где?

– Здесь. В отеле.

– Ладно. Я же давал тебе номер комнаты?

– Да. Я сейчас поднимусь.

Она надевает парку. Дорожная сумка теперь пуста, если не считать чистого пластикового пакетика для улик. Вилланель вытряхивает в сумку его содержимое и убирает сумку в гардероб. Сам пакет отправляется во внутренний карман парки. В последний раз окинув взглядом номер, она выходит, держа «чизет» за глушитель; сам пистолет спрятан в рукаве.

У номера 521 она тихонько стучится. После паузы дверь приоткрывается на пару дюймов. Кедрин весь раскрасневшийся, волосы растрепаны, рубашка наполовину расстегнута. Прищурившись, он оглядывает ее."

"– Можно? – спрашивает она, склонив голову набок и глядя на него снизу вверх. Он отвешивает полуироничный поклон. Неопределенным размашистым жестом приглашает войти. Номер похож на ее, но просторнее. С потолка свисает уродливая позолоченная люстра.

– Снимай свое пальто, – говорит он, грузно усаживаясь на кровать. – И принеси нам выпить.

Она выскальзывает из парки и бросает ее на кресло, оставив «чизет» в рукаве. На фуршетном столике – пустая бутылка из-под водки «Старая Москва» и четыре использованных стакана. Вилланель открывает холодильник. В морозилке находит пластиковую пол-литровую бутылку «Столичной» из дьюти-фри. Открутив крышечку, она щедро разливает водку в два стакана из четырех и, глядя Кедрину в глаза, протягивает ему один.

– Тост, – сонно произносит он, шаря взглядом по ее грудям. – Без тоста пить нельзя. За любовь. За красоту!

Вилланель улыбается.

– Я пью за разоренный дом… – начинает она по-русски.