Убить волка (СИ)

Гэ Чэнь сильно смутился и возразил:

— Нет, братик, так не пойдет, разве принцу подобает раскатывать тесто и делать начинку... это ведь совершенно...

Чан Гэн искоса на него посмотрел и спросил:

— Так ты хочешь есть или нет?

Гэ Чэнь смело признался:

В итоге юноши в кромешной тьме прокрались в кухню и отправили клевавшего носом старого повара спать. Бум! Бах! Чан Гэн и Гэ Чэнь вздрогнули, вслушиваясь в звуки ночного патруля, но вскоре вернулись к своему занятию — один держал крышку от котелка, а другой — ложку для снятия пены. На двоих они слопали где-то шестьдесят штук. Обжегшись о цзяоцзы, Гэ Чэнь жалобно заголосил. Казалось, они снова вернулись в детство в приграничном городке Яньхуэй.

Впрочем, это теплое воспоминание так и осталось достоянием глубокой ночи. Но когда на синем небе сияло белое солнце, повсюду подстерегали опасности.

Месяц спустя ассигнации Фэнхо все еще не были выпущены. Поскольку к тому времени Император Ли Фэн успел устать от постоянных свар при дворе, начались чистки.

Цензорат решил воспользоваться ситуацией и отправил сорок три жалобы, в которых говорилось о том, что Янь-ван одной рукой закрывает небо [9]. По их мнению, Военный совет завел обыкновение втайне придерживать прошения придворных, из-за чего опасения народа не доходили до правителя. Кроме того, так называемые ассигнации Фэнхо являлись мошенничеством, призванным опозорить императорский двор на всю страну, а также навлечь новые беды на их державу и народ.

Янь-ван приказал своим подчиненным предоставить сведения о всех отправленных правителю и возвращенных заявителям прошениях, поданных в Военный совет за все время работы. Если прошение отклоняли, то предоставлялась подробная информация о том, когда и почему это случилось, а краткое содержание прошения посылалось в судебное управление [10]. Не было найдено ни одного нарушения. Императорский двор прикусил язык. После чего Янь-ван обратился к Императору Лунаню с просьбой снять с себя полномочия, чтобы освободить должность на основании «недостаточной компетентности и общественного недовольства». Разумеется, Ли Фэн не одобрил его прошение. Тогда несмотря на то, что Чан Гэну исполнилось всего двадцать лет и он явно был молод и амбициозен, Его Высочество на аудиенции у Императора сообщил о постигшей его болезни и оставил службу, запершись в поместье Аньдинхоу.

Хитрые старые лисы придворные прежде не встречали такого бессовестного нахала. Ли Фэн не знал плакать ему или смеяться. Впрочем, не успел правитель покинуть дворец под тайной личиной, чтобы уговорить своего младшего брата вернуться, как сразу после ухода Янь-вана, случилось ещё одно происшествие.

Военный совет уподобился стае драконов без голов [1], и дела их совершенно расстроились.