Убить волка (СИ)

Старый Император подумал: если бы он сам не возжелал императорской власти с той болезненной одержимостью, то оказался бы он сейчас всего-навсего принцем, неторопливо выгуливающим собаку?

Тогда бы он не встретил женщину, судьба которой уже была предрешена. Возможно, он отдал бы свою любовь кому-нибудь другому, и ему не пришлось бы проводить годы своей жизни вдали от любимой.

Этот проклятый трон казался ему пронизанным жалящими шипами роз и сухими костями. Неужели право занять его имели лишь те, кто был полон решимости беспощадно убивать, подобно старому Аньдинхоу?

Император Юань Хэ прошептал: "Цзы... Си... Цзыси... ох..."

Лицо Гу Юня, казалось, вылитое из чугуна, внезапно дрогнуло; веки слегка опустились, прямые напряженные плечи стали немного мягче. Император спросил:

— Ты презираешь меня?..

— Ваш подданный не смеет, – ответил Гу Юнь.

— Тогда ты... будешь помнить обо мне?..

Гу Юнь ничего не сказал.

Престарелый Император уставился на него и продолжил давить:

— Почему ты молчишь?

Гу Юнь помолчал еще несколько секунд. Тень печали не коснулась его лица. Он все же ответил:

— Если Ваше Величество уйдет, у Цзыси больше не останется ни единого члена семьи.

Грудь Императора точно сдавило незримой рукой. Он никогда в жизни не слышал, чтобы этот подлый ублюдок по имени Гу Юнь мог изречь нечто столь благодушное. Одна единственная фраза едва ли разом не стерла накопившееся обиды и бережную привязанность между двумя поколениями, – о чем никогда не говорилось вслух, – растворяя в непрерывном потоке времени хрупкое и одинокое сожаление о необходимости расстаться друг с другом.

В этот момент слуга за дверью Императора осторожно напомнил: "Ваше Величество, пришло время принимать лекарства".

Гу Юнь встрепенулся. Когда он снова поднял глаза, он вновь обратился в столь совершенное и одновременно столь презираемое оружие, сокрытое под человеческой оболочкой.

— Ваше Величество, пожалуйста, позаботьтесь о себе. Ваш подданный должен идти.

Император Юань Хэ внезапно открыл рот и выкрикнул:

Гу Юнь замер на пороге.

Превозмогая немощь и боль, Император засунул руку под подушку и достал оттуда цепочку старых браслетов из деревянных бусин.

— Подойди сюда, дай мне руку.

Гу Юнь смотрел на тяжело дышащего старика, трясущимися пальцами натягивающего буддийский браслет на его запястье. Побрякушка с виду не представляла особой ценности. Внутри него лихорадочно вскипели крайне противоречивые чувства.

— Старший двоюродный брат... Присмотрит за тобой, – неразборчиво пролепетал Император Юань Хэ, гладя тыльную сторону ладони Гу.

Сердце Гу Юня на части раздирало тоской, не в силах вынести это. Маршал больше не мог сохранять видимость спокойствия. Ему хватило сил только на то, чтобы быстро попросить прощения.