Убить волка (СИ)

Но из-за увеличения используемых в повседневной жизни механизмов и оружия, проблема перестала быть столь острой, и указ отменили в годы правления Императора Юаньхэ.

— Скорее всего, с приходом весны Аньдинхоу отправится на северо-западную границу. Можно полагать, что в таком случае, даже если в столице небеса упадут на землю, это никоим образом не затронет Аньдинхоу. Однако, если Император потребует тщательного расследования черных рынков цзылюцзиня, то даже если Аньдинхоу надолго задержится на границе, его вполне безобидные действия с высокой долей вероятности могут быть неверно истолкованы. Пожалуйста, будьте осторожнее.

Цзян Чун не мог прямо сказать Гу Юню: «Я знаю, что вы нечисты на руку. В последнее время проводятся тщательные расследования черных рынков, оборвите все связи с ними и на пару дней залягте на дно».

Хотя намек ясно читался.

Гу Юнь все понял и поблагодарил его:

Донеся свою идею, Цзян Чун решил сменить тему:

— Когда речь заходит о цзылюцзине, то приходится встречаться с жестокими и коварными людьми. Только одно дело — сталкиваться с этой сворой в цзянху, а совсем другое — когда у всех них есть тайные связи с императорским двором. Кого можно трогать? Кого нельзя? И как вообще проводить расследование? Признаюсь честно, Аньдинхоу, я даже не знаю, что мне делать. В слишком чистой воде не водится рыба [12]. Не знаю, ведет ли Император Лунань нашу страну к миру или собирается мутить воду.

Гу Юнь понимал его смятение и попытался подбодрить:

— Брат Ханьши может быть уверен, что как только это станет достоянием общественности, любой достаточно прозорливый человек уйдет в тень. Мы переживаем ничуть не меньше твоего. Если у тебя в будущем возникнут проблемы, пиши. Пусть у меня больше нет Жетона Черного Тигра и местные гарнизоны больше не в моей власти, но они все еще могут помочь из оставшейся у них толики уважения ко мне.

Цзян Чун горько улыбнулся:

— Премного благодарен. Сначала указ «Чжан Лин», теперь указ «Жунцзинь Лин»... Я редко выезжаю из столицы и многое от меня скрыто. Я слышал, что прежде говорили «стелется по улице белый туман, ночная стража отбывает часы». Сейчас же многие говорят о том, что отправиться в путешествие на «быстрой лошади» — давно умершие мечты.

Гу Юнь поперебирал в руке старые деревянные четки и решил переменить тему:

— Как поживает господин Фэнхань?

— По-прежнему в тюрьме, — ответил Цзян Чун. — Можете не переживать, я слежу за ситуацией. Или Аньдинхоу собирается просить Императора помиловать его?

Гу Юнь печально улыбнулся:

— Я? Если я за него вступлюсь, то Император быстрее казнит его. Впрочем, в моей защите нет нужды, многие из чиновников во дворце вышли из стен института Лин Шу. Встретившись с ними, Император вспомнит его добрые дела.