Убить волка (СИ)

Похоже все они сильно перебрали.

Шэнь И схватил Гу Юня за руку.

— Цзыси... — у него заплетался язык, но он продолжил нудно повторять имя маршала: — Цзыси... ах, твоя семья всегда жила в бурные времена... — он отрыгнул и продолжил, — всегда в бурные времена, ты должен быть... осторожен....

Гу Юнь оперся на кувшины с вином, не утруждая себя лишними движениями или разговорами.

Он только смеялся, и его смех не утихал, пока на глаза не навернулись слезы. Он улыбнулся и подумал: «В семье Гу остался только я».

Шэнь И встал, и, шатаясь, смог проделать от силы два шага, после чего упал на землю, не прекращая бубнить себе под нос:

— Император... Император боится тебя...

Он не уточнял, кого именно боится Император, но Чан Гэн уже насторожился, быстро позвав охрану, чтобы те помогли Шэнь И подняться:

— Поторопитесь и уведите генерала Шэнь.

Гу Юнь прислонился к столу, таинственно улыбнувшись. Если бы не его рассеянный взгляд, он бы походил на вполне трезвого человека.

Охранник помог встать Шэнь И на ноги, но генерал не давал спокойно дать себя увести. Он сопротивлялся, не переставая бубнить:

— Ты... Гу Цзыси, в твоем сердце... ты отпустил... но Император... Император не смог отпустить, он всегда будет бояться тебя, как и почивший Император. Как они могут не бояться тебя, а? Они пытались уничтожить тебя, но вопреки ожиданиям ты смог выжить и даже вернул прежнее могущество Черного Железного Лагеря. Эти люди думали, что, если обстоятельства изменятся, как они смогут отомстить тебе? Каждый мерит людей по себе, чтобы судить о других, Цзыси... каждый человек в этом мире будет мерить людей по себе, чтобы судить о других...

Чан Гэн имел некоторую устойчивость к алкоголю, но к этому моменту Гу Юнь заставил его выпить слишком много, и молодой человек едва мог сохранять ясность мысли. Но стоило ему услышать слова Шэнь И, как он сразу протрезвел.

Что он имел в виду под "уничтожить тебя"?

Чан Гэн не был уверен, что это всего лишь бред пьяного человека, поэтому сделал шаг вперед, желая услышать больше.

Кто знал, что после того, как Шэнь И болезненно взвыв, схватится за столб дома, и его стошнит прямо в грязь, а затем генерал свалится на землю и сразу же погрузится в беспамятство?

Чан Гэн был в полном отчаянии, и у не было другого выбора, кроме как позволить хоть кому-то трезвому в этом дворе по очереди увести этих пьяниц.

В конце концов, только несколько марионеток остались прилежно танцевать, выпуская белый пар из голов.

Радость и смех столицы постепенно смолкли.

Гу Юнь облокотился на крышку стола, и, сквозь пелену во взгляде, пробормотал:

— Отлично, ну и идите отсюда.

— Все еще можешь насмехаться над другими, — Чан Гэн протяжно выдохнул и, понизив голос, принялся уговаривать своего ифу:

— Великий маршал, давай вернемся в комнату.