Убить волка (СИ)

Ему было достаточно просто увидеть Гу Юня здесь и сейчас, ведь они так долго не виделись. Для того, чтобы кровь в его груди снова вскипела, Чан Гэну не требовалось никакого вина.

— Тогда я совсем ни в чем не разбирался и был глупцом, - сказал Гу Юнь. - Я вел людей и создавал только проблемы, а вместе с моей молодостью и высокомерием я не был готов признать собственные ошибки.

Когда мы выступили, дабы ликвидировать бандитов, я слишком стремился проявить инициативу и действовать в одиночку. Такая маленькая кампания закончилась потерей более тридцати единиц тяжелой брони, в которые были вложены огромные суммы. Но не это самое страшное... Самое страшное было то, что из-за произошедшего старый генерал Ду был серьезно ранен... Ты слышал про генерала Ду Чандэ?

Чан Гэн раньше слышал о нем от Ляо Жаня. Этот монах, возможно, гораздо лучше знаком с магистрами и военными ушедшей Династии, чем с Писаниями Будды.

Десять лет назад, старый Аньдинхоу и его супруга скончались от тяжелой болезни. Гу Юнь был еще слишком молод. И именно генерал Ду покорно присматривал и за границей, и за императорским двором, в одиночку отмечая текущее состояние дел. К сожалению, старые раны дали о себе знать и генерал Ду скончался во время северо-западной кампании. После смерти генерала Ду, когда Гу Юню было всего семнадцать лет, он был назначен главнокомандующим северо-западной кампании.

— Тогда, - продолжил Гу Юнь, - если бы не я, старик остался бы здоровым и сильным, а его старые раны не напомнили бы о себе во время какой-то несчастной простуды.

Устранив врагов на южной границе и вернувшись в столицу, генерал Ду, передавая императорскому двору доклад, ни разу не упомянул о моих ошибках и всегда, до самого своего последнего дня, он говорил только о моих заслугах и все это время позволял мне быть рядом с ним в армии.

Гу Юнь остановился на этих словах и замолчал.

Все это было как-то... Нереально. Пока Гу Юнь летел в Цзяннань, он только и думал о том, как отчитать Чан Гэна, начиная лекциями, заканчивая реальными действиями. Но он никак не ожидал, что задуманное превратится в то, что он будет вот так вот сидеть и признаваться в собственных старых делах.

Гу Юнь думал, что будет скрывать их до скончания своих дней, но теперь, взглянув на них в очередной раз, он отметил, что может с легкостью посмотреть им прямо в глаза.

Это было за пределами его понимания.

Возможно, Шэнь И был прав. Молодой сын и старый отец - это тяжелое бремя. Они были способны обратить внимание людей на себя, и, более -заставить склониться перед ними, но как следует разобраться в себе – было за гранью их возможностей.

— Причина, по которой я занимаю эту должность, кроется не в том, что я лучше всех, а в том, что я ношу фамилию Гу, - сказал Гу Юнь, подняв на Чан Гэна взгляд.