Академия пси-хов: внушить, влюбить, убить...

— Почему не обратилась ко мне?

Как будто так просто прийти и начать толкать преподавателю жемчуг!

— Лиз. Ты всегда можешь обратиться ко мне. С любым вопросом, — голос дракона снова стал тихим, ласкающим.

— И ты сможешь помочь? — я даже не заметила, когда сбилась с привычного обращения.

— Что-нибудь придумаю. В конце концов, у меня есть возможность вылетать с острова. И, кстати, завтра вечером занятия не будет.

— Улетаешь?

Он кивнул:

— Ненадолго.

Небось к своей рыжей?

Обнаружив, что он слишком близко склонился, я отпрянула."

"Наареш на миг опустил голову, по скулам пробежали желваки.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался, наконец, снова подняв на меня взгляд.

— Да. На эмпатии я слышала голос. Как будто магистр Ниамин приказывал мне выйти. Я не поняла… что делать. Укрепила блок. Но потом видела, как другой ученик вышел, и… не вернулся. И… что это было, вы можете рассказать?

— Ты все сделала правильно, — кивнул Наареш.

Сложил руки на груди, отвернувшись. Прошелся взад-вперед.

— Эмпатия, — произнес наконец. — Профессор лич и при жизни был сильным менталистом, а после смерти у него осталась значительная склонность к эмпатии. Он не может передавать слова, но передает четкий ментальный сигнал, достаточно тонкий, чтобы пройти сквозь щиты первокурсников. Ищет, чей дар настолько силен, чтобы откликнуться, перевести эмоцию в слова.

Силен, снова силен! Да черт!

— И что потом делают с учениками? — замирая спросила я.

— Тестируют повторно. Переводят на другой факультет, возможно. Эмпатия — это врата в менталистику. Многие отсюда начинают.

— То есть… мне просто не показывать, что слышу?

— Да. Поставим еще один блок, потоньше, посложнее плетением. Все будет хорошо.

— Но почему кольцо ни разу не сработало?

Наареш снова замолчал, внимательно меня разглядывая. Вздохнул:

— Потому что это не всплески.

— А что? — прошептала я.

— Твои способности, Лиз. Это — твои способности.

Да черти же побрали бы эти способности! Зачем они на меня свалились?

— У меня еще несколько вопросов… если можно.

— Нужно, — согласился дракон.

— На психометаболике… один адепт странно преобразился, магистр сказал, что это изменилась его аура… хотя тело оставалось человеческим. Но объяснять ничего не стал, задал написать реферат.

— А вот это не повредит, — улыбнулся вредный дракон. — Ты ведь и сама поняла, что это генная память, а подробности изучи. Пригодится.

Мне-то оно зачем? У меня точно никаких оборотней в роду.

Я поморщилась, и он усмехнулся:

— Еще что-нибудь?

— Еще. Все прорицание вы, мие дракон, маячили в моем псише, в том числе и с обратной стороны, к восторгу ми пес… Амелии.

Наареш приподнял бровь, показалось, по губам скользнула улыбка, но глаза оставались серьезными.

— С той же рыжей, — добавила я.