Убить демона, спасти короля

Кто так ее называл? Он… дорог ей? Где он?

Но едва хватка врага чуть ослабла, Эви зашипела, вывернулась из объятий, закрутилась юлой, разбрасывая во все стороны острые воздушные стрелы. Враг приглушенно вскрикнул: значит, одна настигла цель. Но и магия таяла на глазах. Осталось разве что на пару заклятий.

А чужой все еще был жив. Кружил поблизости. Крался. Ждал, пока мейджи ослабнет. Эвелина завыла от бессилия и ярости. Убить. Убить. Пока он не забрал Гристринс!

Она шарила руками, надеясь нащупать врага, но тот ускользал. Неуловимый, быстрый, ловкий. Хоть и большой. Да, большой и сильный. Эви шла по пятам, а все не могла настигнуть.

В какой-то момент неловко оступилась и поняла, что чужой снова скользнул за спину. К горлу прижался холодный металл – лезвие кинжала. Из крошечной царапины выступила капелька крови, потекла по шее. Щекотно. Эвелина хихикнула, глядя перед собой незрячими глазами.

Ну вот и все. Чужой убьет ее. Или она убьет чужого. Останется только один. Потому что стоит врагу опустить кинжал, как Эви не даст спуску. Чужой так близко, что не уйдет от смертельного заклятия. Она не промахнется. Нет.

– Эвелина, – тихо произнес на ухо знакомый – да где же она могла его слышать? – голос. – Огонек… Любимая моя…

Эвелина попыталась пошевелиться, но руки были крепко прижаты к телу. Нет, не получится ударить «Секирой», а заклятие она уже сплела и держала наготове в сведенных от усердия пальцах.

Чужой содрогнулся, будто изнутри его терзала жестокая боль.

– У меня нет выхода. Я должен… Я должен!

Он повторял и повторял, что должен. У Эви перед глазами вдруг возник образ демона и топор палача, занесенный над его головой. Кто этот демон? Зачем он пожертвовал своей жизнью? Неужели жизни не жаль? Что может быть настолько важным?

Лезвие чуть сильнее продавило кожу, было уже не щекотно, сделалось страшно. Страх пробивался сквозь темноту, окутавшую мысли.

– Больно… – прошептала она.

Чужой застонал. Он тоже страдает?

– Умирать не больно, огонек. Это быстро. Я буду держать тебя. Я буду рядом.

Эви почувствовала прикосновение губ к своему виску. Чужой дышал тяжело и трудно. Все мышцы в его теле были напряжены, и особенно рука, которая стискивала рукоять кинжала. Эвелина знала, как это будет, – один глубокий порез, и ее укроет спасительное небытие.

А потом… Рука разжалась, и кинжал ударился о камни.

– Не могу, – выдохнул чужой. – Даже ради всего мира.

Эви была свободна. Она так долго копила напряжение, что ударила «Секирой» мгновенно, не разобравшись, куда бьет. Но следом услышала стон и звук падающего тела. Попала! Пусть до донышка исчерпала магию, но попала! Чужой умрет!

Вот только Эви не испытала облегчения и радости от победы. С кем она боролась? Все казалось неправильным.