Убить босса!

 – Но там ночуют сотни бездомных, сэр… Это то же самое, что парковка…

– Ещё один момент. – Спец потоптался на месте и вынул из папки ещё один лист. Телефон, по которому разговаривает Мартенсон, зарегистрирован на имя Бронко. Видимо, подозреваемый забрал его, покидая «Хэммет Старс».

Кивнув спецу и убедившись, что тот вышел, Чески посмотрел на МакКуина, готового на все ради доброй службы с самым неуживчивым детективом Нью-Йорка.

Мартынов никак не мог привыкнуть к нью-йоркскому климату. Континентальный, он был влажен, и смена погоды в столице мировых финансовых операций часто давала ему знать о себе перепадом давления. Гипертоник Мартынов предчувствовал изменение температуры за несколько часов, и ощущения эти были не самыми приятными. Голова иногда просто разламывалась от боли. В эти часы лучше всего находиться дома и, приняв бета-блокаторы, лежать на диване, ожидая сна. Сон спасал от неприятного ощущения «ливера» в груди, тревоги, от беспокойного поведения, словом, всего набора симптомов, описанных в учебнике для начинающих терапевтов в главе «Вегетососудистая дистония».

Он лежал на собранных и принесенных с берега картонных коробках, чувствовал спиной прохладу и мечтал только об одном – поскорее заснуть. Усталость, накопившаяся за день, была столь велика, что оттеснила на задний план приближающуюся тревогу. Таблеток не было, не было и виски, чтобы утомить сознание окончательно и провалиться в яму забытья. Он терпел и ждал забытья…

Сандра, осторожно прижавшись к плечу Андрея, думала о нем и размышляла уже не прагматично, а так, как рассуждает влюбившаяся в незнакомого и сразу сразившего её своей неотразимостью мужчине. Она ревновала его к кольцу на правой руке, к его делам, и подозревала, как ей было бы хорошо с этим сильным мужчиной, случись так, что он остался бы с нею надолго. Странная русская женщина, отпустившая мужа навстречу смерти, вряд ли понимает его и не достойна быть рядом.

Через два часа молчания, когда костер уже не играл языками пламени, а жарко тлел, она прислушалась к дыханию мистера Мартенсона. Он спал.

Повернувшись к нему и положив руку на локоть Эндрю так, чтобы чувствовала это прикосновение только она, Сандра натянула на плечи его пиджак и закрыла глаза.

Ощущение единства их умиротворенных душ длилось для неё недолго. Когда она почувствовала истому, означавшую приближение сна, её герой повел себя более чем странно. Одним движением оторвав свое мощное тело от земли, он откатился от девушки и мгновенно поднялся на ноги.

Неужели этот русский столь мнителен и глуп, чтобы принять короткое объятие за предтечу желания совратить его с пути истинного?!

Но когда она с удивленным и разочарованным видом села и посмотрела на Мартенсона, то заметила странную картину.