Убить босса!

Его шестерки покружили по кабинету, обнаружили, что руки советника пусты, карманы не выдают присутствия тяжелого и острого, и встали по обе стороны от стола.

– Как погода в Кесангенальго, Бронислав?

– Светит солнце, – с комичным акцентом произнес тот. Его говор на английском с гватемальским акцентом был очень похож на говор на русском армянина на рынке.

– Чему ты смеешься, Мартенсон? – прохрюкал через разломанную носовую перегородку латинос. – Тебе не нужно смеяться. Мы пришли по не очень смешному делу.

– Разве ты уже ходишь по несмешным делам? Бронко мужественно стерпел обиду и перешел к делу. Говорить долго он не любил, потому что не умел, но оправдывал это тем, что его задача делать дела, а не болтать. Среди людей среднего ума этот недостаток воспринимался как преимущество, и Бронко, дабы предотвращать подозрения относительно своего недалекого ума, первым делом всегда вынимал из кармана пистолет или другое железо, с которым уважаемые люди на встречи не ходят ни в Америке, ни в России.

– Мистер Малкольм направил тебя в Россию найти деньги и вернуть их. Ты уехал и не вернулся. Значит, ты нашел деньги и решил их украсть. Значит, ты украл их. Это нехорошо. Мистер Малкольм недоволен. Он просит вернуть деньги.

Мартынов почесал мочку уха и потянулся к карману пиджака. Выставленные в его сторону пистолеты вздрогнули и замерли.

– Cigarettes, – объяснил Андрей и осторожно вытащил из кармана пачку «Лаки Страйк». Покрутил в зубах сигарету, щелкнул зажигалкой и выдохнул дым в сторону стволов. – Давай-ка помыслим твоими мозгами, амиго… Все японцы – черноволосые. Значит, ты – японец. Все женские японские имена заканчиваются на – ко. Значит, ты – японка, Бронко! Японские женщины ходят в гости к чужим мужчинам либо в сопровождении мужа, либо по вызову. Эти двое не могут быть твоими мужьями, потому что они педики… Значит… Fucking Japan baby! Что нужно гейше в моем офисе?

Бронко засопел, как паровоз, и сделал шаг в сторону Мартынова. Его спутники поняли, о чем речь, только спустя минуту. И тоже обиделись.

– Ну-ну, осторожнее, – выставив руку, предупредил Мартынов, – ваши пушки, видимо, заряжены. Скажи мне номер телефона Малкольма, и мы уладим этот конфликт. С тобой разговаривать невозможно, ты идиот.

– Ты напишешь на бумаге банк и счет, – объяснил Бронко. – Я отнесу бумагу мистеру Малкольму. Ты уедешь в Советский Союз, и конфликт будет улажен.

– В какой Советский Союз я уеду, дефективный? Какую бумагу ты собрался нести, ты, голова, насаженная на хер?

– Я очень хочу тебя убить, – признался Бронко, вынимая из кармана что-то похожее на засаленный блокнот и ручку. – Но мистер Малкольм попросил принести ему банк и счет и оставить тебя в покое. Дай банк и счет, Эндрю, я могу не совладать с собой.

– Хорошо, бери ручку.