Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство

Мистер Симмингтон как раз вешал свое пальто в холле, и я сказала: «Чай еще не совсем готов, но чайник уже закипает», и он кивнул и позвал: «Мона, Мона!» А поскольку миссис Симмингтон не ответила, он поднялся в ее спальню, и это, должно быть, было для него ужасным потрясением. Он позвал меня, и я прибежала, и он сказал: «Уведите детей», а потом позвонил доктору Гриффитсу, и мы все забыли про чайник, и у него прогорело дно. О боже, это было страшно, ведь она была такая веселая и бодрая за обедом!

Нэш резко спросил:

– Мисс Холланд, каково ваше мнение о том письме, что она получила?

Элси Холланд вспыхнула:

– О, я думаю, это безнравственно… безнравственно!

– Я не это имел в виду. Как вы думаете, это правда?

Элси Холланд твердо заявила:

– Нет, разумеется, я так не думаю. Миссис Симмингтон была очень чувствительна… по-настоящему чувствительна. Она все принимала близко к сердцу. И она была очень… ну, щепетильна. – Элси порозовела. – Что-либо в таком роде – грязное, я имею в виду, – могло довести ее до сильного потрясения.

Нэш помолчал немного, потом спросил:

– А вы не получали таких писем, мисс Холланд?

– Нет. Нет, я не получала.

– Вы уверены? Пожалуйста, – он поднял руку, – не спешите с ответом. Не слишком-то приятно получать такое, я понимаю. И иногда люди не хотят в этом признаваться. Но в данном случае очень важно, чтобы мы узнали. Мы прекрасно осведомлены, что все, что утверждается в этих письмах, – лишь наглая ложь, так что ни к чему смущаться.

– Но я их не получала, лейтенант. Действительно не получала! Ничего в этом роде!

Она негодовала, почти плакала, и ее запирательство выглядело совершенно искренним.

Когда она вернулась к детям, Нэш встал у окна, глядя наружу.

– Ну, – сказал он, – вот так дела! Она говорит, что не получала таких писем. И так говорит, словно это правда.

– Конечно. Я уверен, что она не врет.

– Хм-м, – протянул Нэш. – В таком случае я хотел бы знать, почему этот черт ее не зацепил?

Я уставился на него, и он продолжил нетерпеливо:

– Она ведь хорошенькая девушка, не так ли?

– Гораздо больше, чем просто хорошенькая.

– Вот именно. В сущности говоря, она необыкновенно хороша. И она молода. Лакомый кусочек для сочинителя анонимок. Тогда почему ее пропустили?

Я покачал головой.

– Это интересно, знаете ли. Я должен сообщить об этом Грэйвсу. Он ведь спрашивал, не знаем ли мы кого-то, кто совершенно точно не получал таких писем.

– Она вторая, – сказал я. – Вспомните, есть еще Эмили Бэртон.

Нэш издал короткий смешок.

– Вы не должны верить всему, что вам говорят, мистер Бартон. Мисс Бэртон одно-то наверняка получила… да и побольше, чем одно.

– Откуда вы знаете?

– Эта преданная драконша, у которой мисс Бэртон теперь квартирует, рассказала мне, – прежняя прислуга, или повариха, Флоренс Элфорд.