Чистосердечное убийство

 — Ведь отца с Русланом с утра не было… А остальные все были дома.

— Хорошо, и что ты стал делать?

— Ничего, — пожал плечами Костя. — Сел ждать Катю.

— А что же ты не пошел к ней на пляж?

— А ей уже пора было возвращаться домой, — объяснил Константин, — и я решил ее подождать. Но тут вдруг позвонил Руслан и сказал, что с папой… что он мертв.

— Кому он позвонил — тебе?

— Нет, Ольге. А она уже мне сказала, и мы с ней побежали туда, на речку.

Гуров быстро переглянулся с Семеновым и кивнул:

— Ну, пока у нас вопросов больше нет.

— В таком случае у меня есть вопрос, — произнес Костя. — Катя сказала, что хочет уехать. Я, конечно, не могу никуда отлучиться — надо подождать, пока папу… пока можно будет везти его в Москву, потом готовиться к похоронам… А ей тут делать нечего. Может она ехать?

Теперь Семенов взглянул на Гурова, после чего ответил:

— Пожалуй, может. Вот я протокол допроса оформлю, она его подпишет — и пусть едет. Все, можешь идти. И пригласи сюда Ольгу Григорьевну.

Когда юноша вышел, Гуров повернулся к лейтенанту:

— Ты заметил, что он что-то скрывает?

— Да, врал на ходу, — согласился Семенов. — Хотя мы это легко докажем. Вы думаете, это он…

Но тут в кабинет вошла Ольга Григорьевна, и лейтенант не закончил фразу.

Лев предложил женщине сесть и заговорил вежливым тоном:

— Я понимаю, в каком состоянии вы сейчас находитесь. Тем не менее нам надо снять с вас показания. Вы сможете отвечать? Или мы отложим эту процедуру на завтра?

— Нет, я могу… могу… — ответила вдова.

Гуров отметил про себя, что она действительно проявляет большое самообладание. Лишь крепко стиснутые на коленях руки и некоторая бледность на лице говорили о пережитом ею потрясении.

— Расскажите, как вы провели сегодняшнее утро, — попросил ее Семенов."

"— Как провела… Не скажу, что у меня было предчувствие чего-то плохого, но я с утра не находила себе места, — начала свой рассказ Ольга Григорьевна. — Накануне я не возражала против этой идеи мужа — пойти на рыбалку с Русланом. В общем, никаких разумных доводов против этого не было: он профессиональный охранник, надежный, сильный, и с Виктором ничего не должно было случиться. Поэтому я и согласилась. Но наутро меня охватили мрачные мысли. Я бесцельно бродила по дому, а потом заметила, что ноги сами вынесли меня на улицу, на дорогу в лес.

— Вы хотели пойти к мужу? — спросил Гуров.

— Нет, не то чтобы хотела… Я же сказала: ноги меня сами понесли. Когда я осознала, что уже вхожу в лес, тут же опомнилась и повернула назад.

— Почему?

— Я была твердо уверена, что Виктору не понравилась бы такая опека. Он этого не любил. А теперь я кляну себя, что не послушала голоса сердца, не дошла до места, где они рыбачили.