Чистосердечное убийство

 — Смирнова не особенно смутилась, но стала задумчиво теребить очки. — Видите ли, мне не хотелось бы влезать в какие-то тайны, тем более чужие. Прошу понять меня правильно, потому что каждому человеку это свойственно — неприятие тайн. Люди любят открытость. Тайна потому и не разглашается, что это непременно приведет к неприятностям, вызовет беспокойство. Так стоит ли?

— Простите. — Гуров кивнул. — Я согласен с вами. Я, наверное, не совсем так выразился, как должен был. Лидия Ивановна, я прошу вашей помощи. Мне необходимо поговорить с вами, чтобы разобраться в одном деле. Это поможет мне снять тяжкое обвинение с одного невиновного человека, хорошего, честного.

— В такой просьбе я не сумею вам отказать. Так чем могу конкретно помочь?

— Расскажите, пожалуйста, что творится в последнее время с Владимиром Константиновичем Захаровым.

— Ах, вот оно что! Теперь кое-что и мне становится ясным. Значит, и до вас дошли волны этих махинаций. Тут мне скрывать нечего, я выступаю с открытым, так сказать, забралом. А Захаров оказался в какой-то момент слаб. Не как мужчина, а как просто человек. У него нашли уязвимое место, испугали и купили. Это произошло несколько дней назад. Мы ведь с Захаровым работали над одной темой, связанной с природоохранной деятельностью. Были сложности с местным бизнесом, неясности с властью на местах. Но ведь начало у нас получаться! И с покойным Бурмистровым в Бобровском районе мы уже нашли общий язык. Ведь он оказался очень приличным чиновником. А потом приключился этот нелепый несчастный случай.

— Вы имеете в виду убийство Бурмистрова?

— Я имею в виду безвременную трагическую кончину этого человека. А уж убийство там было или что-то другое, это вы должны разбираться. Вот вы мне и скажите, господин полковник полиции, прибывший из Москвы.

— Как раз сейчас мы с этим и разбираемся, — попытался нейтрально ответить Гуров.

— Ясно, тайны начинаются. — Смирнова кивнула."

"— Лидия Ивановна! — Гуров специально понизил голос. — Я вас ведь предупреждал, что много говорить об этом не смогу, потому что есть угроза жизни невинного человека. Поймите, пожалуйста, что в работе полиции бывают такие сложные моменты. А что, Захаров начал пить именно после того, как его стали запугивать?

— Нет, после того как продал свою совесть. А уж запугивали его или откровенно покупали, размахивая докторской диссертацией, грантами, лабораторией, я не знаю. Он приходил ко мне как-то. Пьяный вдрызг, весь в слезах. Образно, конечно. И я его выгнала.

— А на вас не давили, не пытались купить?

— Представьте, нет! Я думаю, что моя репутация широко известна не только в научном мире. Я человек в высшей степени принципиальный, и разговаривать со мной с позиции угроз, оскорблений или силы бесполезно.