Убийство церемониймейстера

Зачем?

– Ну, взаимные козни, маленькая месть… Разные бывают мотивы. Не убийца же это был!

– Не убийца. Но, может быть, заказчик?

Судья нахмурился:

– С его стороны было бы слишком неосторожно!

– Да, если он уже тогда замышлял злодейство. А если нет? Если просто пытался дискредитировать? Хорош, мол, церемониймейстер Высочайшего Двора, если судится с собственным лакеем! Вспомните, ваша честь: имя или фамилия незнакомца точно не звучали?

– Точно.

– Возраст, рост, особые приметы?

– Рост не помню. Возраст – лет тридцать или чуть больше. И в лице есть что-то восточное.

– Восточное? Армянин или грузин?

– Нет, этих я бы опознал. Скорее он был похож на бакинского татарина.

– Очень любопытно…

– Но человек тот был из образованного слоя. Сразу видно! Одет со вкусом: хороший сюртук, запонки такие… изящные.

Лыков встал, протянул руку:

– Большое спасибо, ваша честь!

Надворный советник вернулся к себе и велел Шустову заготовить четыре отношения. Это были просьбы представить в Департамент полиции копии формуляров на состоящих в звании церемониймейстера. Одно в министерство Двора, сразу на двоих, остальные – в МИД, Морское министерство и Министерство финансов. Шестой подозреваемый, Арабаджев, служил в родном МВД. Его формуляр Лыков запросил в телефон у вице-директора Департамента общих дел. Сергей Фирсович отстучал бумаги, Алексей завизировал их у Дурново и вручил чиновнику для письма. Поставил ему задачу: добыть формуляры как можно быстрее. Для этого Шустову придется сесть в приемной у Плеве, подписать отношения, а затем лично развезти их по инстанциям. Если к бумагам не «приделать ноги», ответы придут через месяц. Бюрократия в Петербурге всесильна. Но Лыков знал о взаимовыручке «маленьких людей». Шустов служит не первый год. Наверняка обзавелся приятелями в таких же, как он, скромных чинах. Именно они и готовят ответы. И могут при желании соорудить бумагу в тот же день, а могут мариновать ее до морковкина заговенья. Пусть Сергей Фирсович покажет себя. Тогда и Родион сниться перестанет.

Коллежский регистратор ушел, и Лыков остался один. Он все думал над рассказом судьи. Очень похоже на борьбу за место, на попытку дискредитации соперника! Человек восточной наружности, хорошо знакомый Дашевскому… И счел необходимым явиться на процесс, цена которому – синенькая бумажка. Есть, конечно, сутяги от нечего делать. Но Дашевского с Петровым вскоре убили! А этот человек, получается, знал обоих. Из шестерых состоящих в должности имеется один с подходящей фамилией: Арабаджев. Вероятно, это измененное Арабаджи. Неужели он?"

"Тут как раз явился курьер из министерства и принес копию формуляра. Ну-ка… Арабаджев Василий Мансурович. Мансурович! Бакинский татарин, из потомственных дворян.