Убийство церемониймейстера

Я встречался с Долгоруковым, и тот отказал в содействии. Наотрез.

– Это на него похоже, – поддакнул Салтыков.

– Мне пришлось обратиться к Черевину, тот пересказал эту историю государю, и Его Величество повелел князю немедленно ответить на все мои вопросы.

– Так-так-так! И?

– И обер-церемониймейстер, несмотря на августейший приказ, снова не захотел говорить.

– Вот даже как! – светлейший вскочил и стал потирать руки. – Очень интересно! Очень-очень! Благодарю, Алексей Николаевич! Я подумаю, как дать этому ход. Отказать, несмотря на повеление государя… Ну каналья! Ну он у меня попляшет!

– Николай Иванович, – Лыков с трудом усадил собеседника в кресло. – Мне в этих интригах разбираться некогда, надо убийцу ловить. Теперь лишь вы можете мне помочь.

– Охотно, но чем?

– Вы ведь тоже обер-церемониймейстер.

– Увы и ах! Я лишь и. о. Это, знаете ли, совсем другой коленкор. Князь не подпускает меня к важным вопросам. Все решает единолично, и в результате происходят те безобразия, которые так вредят экспедиции.

– Какие безобразия? – заинтересовался Лыков.

– Ну как же! Вы камер-юнкер, бываете на балах и больших выходах. И сами все видите.

– Что именно?

– То, что творят там церемониймейстеры, что же еще? Они стучат жезлами не в унисон. А надо в унисон!"

"На щеках князя показались некрасивые красные пятна, а на кончике носа повисла капля пота.

– Но в чем разница? – спросил Алексей после короткой паузы.

Салтыков схватился за голову и чуть не застонал.

– Это не-пра-виль-но! Люди не слышат разнородного стука, и от этого случаются недоразумения. Если бы церемониймейстеры стучали жезлами по паркету одновременно, выходило бы и строго, и звучно. Все бы слышали и вовремя расступались. Разве какой упрямец. А так? Я неоднократно указывал Долгорукову, но он тупица и не может понять простых вещей.

Тут Лыков осознал, что ничего полезного от собеседника не услышит. Он пытался расспросить о том, как происходило соискание освободившейся должности. Но Салтыков в этом не участвовал и ничем не помог сыщику. Зато он сорок минут рассказывал о высокомерии и упрямстве Долгорукова. А в конце вдруг заявил, что понимает его: полиции в дела Двора соваться нечего!

День завершился очередным поражением. Лыков уже понял, во что он вляпался. Даже государь оказался бессилен! Это звучало дико и неправдоподобно, но факт есть факт. Как искать убийцу, когда все посылают тебя в дальний край? Сыщик злился. Однако его служба никогда не была легкой. И он намеревался довести дело до конца.

Дворцовый мир состоит из нескольких, можно сказать, отрядов. Самый влиятельный – это придворные. Его составляют те, кто служит по министерству Двора и уделов. Среди них главную роль играют так называемые первые и вторые чины Двора.