Убийство церемониймейстера

Полковник Ширинкин явится после обеда, я скажу ему, чтобы он с вами встретился и оказал содействие.

– Благодарю, ваше превосходительство.

Черевин отмахнулся:

– Для вас Петр Алексеевич! Вы ученик самого Благово. Это меня полностью обязывает. Павел Афанасьевич ведь мне жизнь спас! Он не рассказывал?

– Нет, он всегда уклонялся, когда я спрашивал.

– О, это было за год до турецкой войны. Я…

Тут открылась дверь, и снаружи просунулся какой-то служитель в ливрее.

– Ваше превосходительство, зовут!"

"Черевин оборвал разговор на полуслове и пошел к государю. Лыков остался его ждать. В тот раз Благово привозил ученика в Гатчину. Там начальник охраны занимал большую квартиру из четырех комнат. С утра до вечера в ней толкались министры, придворные, генералы. У Черевина проворачивались многие щекотливые дела, в том числе и весьма интимного свойства. Поговаривали, например, что именно начальник охраны подсунул цесаревичу балерину Лабунскую. Юная красавица получала за свои услуги восемнадцать тысяч рублей в год! И приезжала по вызову. А в свободное время за ней приглядывали, чтобы не путалась с кем попало… Теперь Лабунскую сменила какая-то Кшесинская-вторая. Вторая после Лабунской, что ли? Черевин договорился с великим князем Алексеем Александровичем, и новой пассии сняли квартиру возле его дворца. Отец-император полагал, что сын едет в гости к дяде, а тот на самом деле посещал любовницу. Петр Алексеевич был человек ловкий, умевший решать дела. И не только чужие. Алексей знал, что в его родном департаменте на Черевина было совершено покушение. Это было в ноябре 1881 года, когда генерал занимал должность товарища министра внутренних дел. Неизвестный пришел на Фонтанку, 16, с письмом и потребовал, чтобы его оставили наедине с Черевиным. Его и оставили… Он успел выстрелить в сановника лишь один раз. Пуля пробила жилет возле сердца, чиркнула по боку и ушла в стену. Смелый генерал обезоружил покушавшегося. Государь, очень довольный своим любимцем, пообещал его наградить за храбрость. И Петр Алексеевич попросил о том, чего давно желал: узаконить своего внебрачного сына. Пойманный на слове царь вынужден был согласиться…

В маленьком Аничковом дворце генерал ютился в кабинетике на втором этаже, окнами в сад. Алексей сел на подоконник и стал продумывать дальнейшие ходы. Долгоруков, надо полагать, получит оплеуху. И будет вынужден ответить на его вопросы. Но насколько правдиво? А ведь главное знает только князь. Как выбирался новый церемониймейстер? Кто был основным соперником Дашевского? Не случилось ли там торга? Насколько сильно были задеты отвергнутые кандидаты? Оскорбленный выговором, Долгоруков может ничего этого не сообщить. Да так, что и не придерешься.