Убийство церемониймейстера

Потом попросила привести детей и при них уже держалась. Первое, что она сказала Алексею, когда вернулась в разум, была просьба выйти в отставку.

– Дорогой, милый, любимый! Единственный мой! – умоляла она. – Средства у нас есть, а дети еще слишком малы, чтобы потерять родителей. Довольно испытывать судьбу! Твоя адская служба привела уже к несчастью. В конце концов она погубит нас всех. Общаясь с отбросами, ты принимаешь на себя их злую энергию. А осколки бьют по нам, твоим близким. Уйди, пока не поздно! Умоляю тебя!

И Лыков не посмел возразить. Его отказ убил бы Вареньку, так она была еще слаба. Он написал прошение об отставке и отнес его директору. Дурново долго молчал, теребил ус, потом сказал:

– Жаль, ей-богу жаль! Возьмите отпуск на шесть месяцев! А когда уляжется, вернетесь. Место, обещаю, останется за вами.

– Не уляжется, Петр Николаевич, – хмуро ответил Алексей. – Подпишите.

Дурново вздохнул и нехотя наложил резолюцию.

Через час Лыков снова появился в приемной. Он протянул секретарю какую-то бумагу и попросил поставить внизу печать департамента. Зыбин без размышлений отказал: не положено. Печать ставится лишь на подпись директора или вице-директора, а не абы куда по указке отставных надворных советников. Алексей спорить не стал и сразу прошел к Дурново.

– Подпишите еще здесь, пожалуйста.

– Что это? – заинтересовался тайный советник.

– Статейные списки[56] Вафусия Студнева.

– Какого еще Вафусия?

– Это гайменник, Гусиная Лапа. Помните? Он подсказал нам про костеобжигательный завод.

– А, тот… И о чем тут речь?

– Ходатайство начальнику острова Сахалин о помещении Студнева в Корсаковскую тюрьму.

Дурново прочитал перечень уголовных подвигов гайменника и пожал плечами.

– Почему я должен хлопотать ему о смягчении? С таким-то реестром.

– Он помог нам выследить Снулого.

– Ну и ладно! Эдакой дряни самое место в Воеводской кандальной тюрьме. Пусть и подохнет там! Охота, Алексей Николаевич, за него просить? До него ли вам сейчас?

– Петр Николаевич, я ему обещал.

Дурново вгляделся в бывшего подчиненного. Из того словно выпустили всю кровь, он стоял безразличный ко всему. Но не уходил! Данное раз слово обязывало Лыкова, даже находившегося в таком состоянии. Тайный советник расписался, протянул бумагу.

– Что-нибудь еще?

– Да. Можно как-то смягчить участь Шустова?

– Это почему же?

– Он продался не за деньги.

– А за что? – рассердился Дурново. – Вы решили перед отставкой всех облагодетельствовать?

– У сестры Сергея Фирсовича нашли базедову болезнь. Ему потребовались средства на лечение.

– А прошение о пособии он не догадался написать?

– А вы дали бы ему полтысячи? – усомнился Лыков.