Убийство церемониймейстера

– На, – Лыков протянул помощнику свой «веблей», подарок покойного Буффало.

– А вы?

– У меня дома лежит специальный «смит-вессон» с укороченным стволом. Остался от товарища… Вечером зайду и вооружусь.

Надворный советник показал помощнику, как взводить револьвер и как ставить на полувзвод. Валевачев попросил добавить ему патронов, но начальство только рассмеялось.

– Ты что, воевать там собрался? В барабане шесть штук, хватит тебе.

Юрий сунул «веблей» в карман, и тот сразу же заметно оттопырился. Переложил за ремень – и оружие с грохотом выпало из-под сюртука. Лыков ругаться не стал.

– Ничего, так со всеми бывает в первый раз. Поехали ко мне домой, выдадим тебе укороченную модель.

Они сели в пролетку к отставному бомбардиру. Лыков познакомил помощника с возницей, сказав:

– Завтра именно Фрол будет возить тебя в сыскную и обратно.

На Моховой, по счастью, никого не было. Все, кроме кухарки, ушли по гостям. Швейцар не хотел пропускать незнакомого «артельщика». Но прилично одетый Валевачев сказал, что этот человек при нем и нужно оставить хозяину важное сообщение.

В кабинете надворный советник протянул помощнику небольшой револьвер. Длина ствола – всего два с половиной вершка![47] Такие изготавливают малыми партиями в Туле по заказу сыскной полиции для скрытного ношения. Юрий сунул «смит-вессон» в карман брюк. Лыков осмотрел его – незаметно!

Вооруженный, губернский секретарь поехал на службу. Алексей особо предупредил его: ни словом, ни взглядом нельзя выказать Шустову, что знаешь о его предательстве. Все должно быть как обычно: чай, разговоры, то да се…

Алексей, велев кухарке помалкивать, вернулся на Тверскую. Ему надо было убить время до вечера. Мелькнула мысль: не съездить ли к Анютке? Вдруг муж еще покупает свою машину? Но сыщик не решился. Завтра его будут убивать. Эффенбах писал, что Снулый и силен, и опасен. И всегда до сих пор побеждал. Это даже хорошо: такие люди не привыкли к тому, что соперник может оказаться сильнее. Их легче спеленать. Но нужно быть во всеоружии, и силы лучше поберечь.

В одиннадцатом часу ночи Лыков в том же обличье артельщика приехал к Дурново. Увидев незнакомца, «привратник»-жандарм загородил проход.

– Вы к кому?

– Гаврилов, пропусти. Это я, Лыков.

– Батюшки, ваше высокоблагородие! Не узнал!

– Петр Николаевич у себя?

– Они нынче в театре. Вы подождите в нашей комнате!

Делать нечего… Сыщик посидел с другими жандармами, перекинулся с ними в шашки и проиграл сорок копеек. Через три четверти часа его вызвали наверх. Дурново, во фраке и белом галстуке, ждал в кабинете.

– Алексей Николаевич, что за маскарад? – удивился он.

Дурново любил, когда его называют по имени-отчеству, но Лыков счел нужным принять официальный тон.