Банальное убийство

А вот с Мэнделом попытаться стоило.

И хотя вопросы задавал он сам или его помощники, я пытался выстраивать ответы таким образом, чтобы из каждого или почти из каждого последующего вопроса извлечь что-нибудь полезное для себя. Такая затея требует немалого опыта, в котором я, понятное дело, недостатка не испытывал. Причем задача допрашиваемого даже упрощается, если сначала вопросы задает один человек, а когда он выдыхается, то его сменяет другой, который повторяет все заново, сосредоточивая внимание на тех же самых вопросах.

Взять, скажем, место преступления – проезд и разгрузочная платформа позади «Рустермана». Коль скоро попечителем ресторана был Вулф, незнакомых мне уголков там почти не было. Переулок отделял от разгрузочной платформы узкий проезд длиной около пятнадцати ярдов, который заканчивался в нескольких футах дальше у стены другого здания. Поэтому машины поставщиков, чтобы разгрузиться, вынуждены были въезжать задом. Поэтому любой, например я, знавший, что в шестом часу Кеннет Фабер привезет в ресторан кукурузу, мог спрятаться под платформой за бетонным столбом с оружием в руке, а когда Фабер въехал, вылез из фургона и пошел открывать заднюю дверь, преспокойно расправиться с ним. Но я должен был знать еще и то, что из окна ресторанной кухни увидеть меня невозможно, поскольку стекла с внутренней стороны замазали. Сделали это для того, чтобы излишне любопытные подростки не забирались на разгрузочную платформу поглазеть на то, как Лео отделяет мясо утки от костей, а Феликс размешивает гусиную кровь в Руанском соусе.

По мере того как я правдиво отвечал на вопросы, помогая следствию зафиксировать в протоколе, что все эти подробности мне известны, я выведал следующее. Во-первых, полиция не нашла ни одного свидетеля, который видел убийцу на месте преступления хотя бы издали. Во-вторых, когда работник ресторана, выйдя покурить на свежий воздух, обнаружил труп Фабера, тот не дышал уже минут пять или десять. Наконец, в-третьих, я выяснил, что орудием убийства послужил отрезок старой двухдюймовой оцинкованной железной трубы, длиной шестнадцать и пять восьмых, с наружной резьбой на одном конце и внутренней – на другом. Незаметно пронести такую под верхней одеждой – пара пустяков. Происхождение трубы с равным успехом мог выяснить один человек за десять часов или, скажем, тысяча человек за десять лет."

"Особой выгоды из всех этих подробностей я не извлек, поскольку они наверняка будут в утренних выпусках газет, зато мне удалось выяснить то, о чем я бы в газетах не прочитал. Я имею в виду некие предположения о тех планах, которые строили на мой счет в полиции.