Банальное убийство

Однако, после того как я провел ее в кабинет, усадил в красное кожаное кресло и получил возможность понаблюдать за ней внимательнее, мнение мое кардинально изменилось. Перед Ниро Вулфом сидела совершенно другая женщина – глаза ее светились умом, а лицо казалось одновременно нежным и страстным, да и вообще, наружность Кэрол Мардус была исключительно приятной. Хотя, возможно, слово «приятное» в ее случае было не вполне уместно. Просто парню, открывшему ей дверь, не повезло: для него она не удосужилась пустить в ход свои чары. Да и в голосе ее, когда она сказала Ниро Вулфу, как счастлива его видеть, нежности, пожалуй, недоставало. Напротив, в нем, как и в ее глазах, отчетливо читался вызов. И был не напускным, а похоже, присущим ей от рождения.

Вулф поудобнее устроился в кресле, изучая ее.

– Я тоже рад вас видеть, мадам, – сказал он. – Безмерно рад. Ведь я разыскивал вас целых полтора месяца.

– Разыскивали меня? Но моя фамилия есть в телефонном справочнике. И в списке редколлегии журнала «Женщина и семья». – Всем своим видом и голосом она выказывала нетерпение.

– Тогда я еще не знал вашу фамилию, – кивнул Вулф. – Знал только, что вы родили ребенка, которого затем оставили. И мне пришлось…

– Вы не могли знать, что именно я родила ребенка. Никто этого тогда не знал.

– Теперь я знаю. В течение последних четырех месяцев беременности вы гостили в доме мистера Артура П. Джордана в городе Сарасота, Флорида. Шестнадцатого января под именем Клары Уолдрон вас поместили в городскую больницу Сарасоты, где вы той же ночью произвели на свет мальчика. Пятого февраля, когда вы под тем же именем взошли на борт самолета, следующего из Тампы в Нью-Йорк, мальчик был с вами. Что вы с ним сделали и где он сейчас?

Она не сразу обрела дар речи, но, когда заговорила, ее голос звучал почти естественно.

– Я не для того пришла сюда, чтобы отвечать на ваши вопросы, – сказала она. – Ваши люди наводили обо мне справки как в Нью-Йорке, так и во Флориде. Почему?

– Что ж, на этот вопрос могу ответить без утайки, – поджав губы, произнес Вулф. – Арчи, дай фотографию.

Я вытащил из ящика один из дюжины экземпляров ее фотографии и протянул ей. Кэрол взглянула на снимок, потом на меня, снова перевела взгляд на фото и наконец озадаченно уставилась на Вулфа:

– Я вижу его впервые. Где вы его взяли?

– Снимок был сделан скрытой камерой, вделанной в детскую коляску на Вашингтон-сквер.

Это сразило Кэрол Мардус наповал. Она широко раскрыла рот, но закрыла далеко не сразу, снова посмотрела на фотографию, потом судорожно разорвала ее сначала пополам, а затем изорвала в клочки. Покончив, аккуратно положила обрывки на приставной столик возле подлокотника кресла.

– У нас их много, – безмятежно проронил Вулф.