Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Если Рагби сидит в саду, то я подойду к нему, и мы пообщаемся. Это я говорю на случай, если кто-то будет за мной наблюдать.

– Действуйте, – разрешил полковник. – Только так, чтобы Рагби не почуял подвоха, Карсторн!

– Будет исполнено, сэр. Я пожалуюсь, что, старший инспектор сделал мне замечание, ведь я не подал письменный рапорт с его показаниями.

– А надо бы! – заметил Хемингуэй, когда за сержантом закрылась дверь.

– Вы оказываете на моих подчиненных деморализующее действие, – сурово заметил полковник. – Между прочим, вы предприняли что-нибудь в связи с тем, другим делом? Я про Эйнстейбла.

– Я попросил свое начальство аккуратно навести справки, сэр. Кстати, теперь эту просьбу можно отменить, – ответил Хемингуэй, вставая и собирая свои бумаги.

– Я рад, что вы ставите на этом точку.

– Меня это не касается, сэр. Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я пошел. До возвращения Харботтла я почти ничего не могу предпринять, разве что усадить клерка Уорренби за документы, которые я забрал из Фокс-Хауса, хотя с этим можно подождать. Лучше я сначала поужинаю.

– Вы знаете, где он живет?

– Выясню, сэр.

Полковник поднялся и протянул ему руку:

– Всего хорошего. Удачи!

На следующее утро старший инспектор позволил себе побаловаться поздним завтраком. Он предпочитал завтракать в одиночестве, и, не ожидая возвращения Харботтла в Беллингэм до 10.27, когда там делал свою первую остановку скорый поезд из Лондона, а также отлично зная, что хозяин рассказал, кто он такой, троим коммивояжерам, поселившимся накануне в «Сан», не покидал своей комнаты. Хемингуэй удачно спланировал свое появление в кафе, правда, не принял в расчет мистера Уика, хозяина «Сан» и по совместительству шеф-повара, который не только зажарил для него четыре ломтика бекона, яичницу из двух яиц, две сосиски и помидор и сам все это подал, но решил не отходить от старшего инспектора, пока тот ел. Не стесняясь пятен на брюках и грязного халата, он, вцепившись волосатыми руками в спинку соседнего стула, развлекал Хемингуэя подробностями своей жизни и при этом не возражал выслушать от постояльца любопытные откровения, если они последуют. Но поскольку единственный вклад старшего инспектора в беседу представлял собой совет не показываться на глаза клиентам, чтобы не отбить у них аппетит, хозяин все же удалился, после чего Хемингуэй выпил третью чашку сладкого чая и ознакомился с содержанием своей излюбленной газеты.

Он покинул гостиницу незадолго до прибытия лондонского поезда и зашагал через городок к станции. На Саут-стрит было много людей, ставивших машины вдоль тротуаров и осуществлявших с этой целью сложные маневры, блокируя остальное движение. Дойдя до рыночной площади, он понял причину этой суматохи.