Убийца по вызову

– Я практически уверен, что под моим именем сюда привезли Садовникова. И привез его…

– Уже поняла, ваш бывший практикант Павел, которого вы сосватали в телохранители Болотину, мне Степан говорил.

– Да! Он все правильно просчитал и назвал Садовникова моим именем, а сам назвался Крячко. Во‑первых, Садовников давно на пенсии, так что на него не прореагировали бы так оперативно, как на меня, действующего офицера полиции. Во‑вторых, видимо, Павел не исключал, что для Садовникова существует опасность повторного нападения, поэтому его нельзя было класть в больницу под собственным именем.

– Садовников может нам помочь?

– Не то слово! Он же в курсе абсолютно всего, и, главное, он честнейший человек, который никогда не ввязался бы ни в какой криминал, поэтому его слову и можно, и нужно верить. Неизвестно, когда можно будет поговорить с Болотиным, так что у нас остается только Садовников. Ну, и парни из охраны, но они не могут знать столько, сколько он.

– Я все поняла, пойдемте, – кивнула Лика и двинулась вперед.

Они вошли в больницу с центрального входа, оставили верхнюю одежду в гардеробе и, надев бахилы, поднялись на третий этаж. Хирург Юрий оказался действительно там и, судя по его красным глазам, если и спал, то очень мало. Это был молодой парнишка, никак не старше двадцати пяти лет, хотя очень хотел казаться взрослее. Он был настолько уставшим, что даже не поинтересовался, а кто это, собственно, перед ним, и рассказал все, что знал:"

"– Понимаете, его приняли, когда все уже разъехались, только дежурные оставались. Парень с девушкой его привезли, имя назвали, предупредили, что его в живот сильно ударили и что он очень больной человек, и тут же уехали. Хоть бы сказали, чем он конкретно болен. Гуров был без сознания, по всем признакам – сильное внутреннее кровотечение. Давление чуть ли не на нуле, и пульс нитевидный. Выход был только один – операция, иначе до утра бы он не дожил. А что у него внутри, только бог знает. Вот и пришлось полосовать по полной. А у него весь живот в старых операционных шрамах и от ранений! Ну и где у него белую линию искать?

– Он воевал в Афгане и в первую чеченскую, – глухо объяснил Лев.

– Тогда понятно. Только у него в результате тех операций произошло смещение внутренних органов. Его очень сильно ударили в живот, и произошел разрыв селезенки. В результате весь кишечник был в крови. Хорошо, что у него оказалась вторая группа и резус положительный, которая имелась у нас в больнице.

– Как он себя сейчас чувствует? Он в сознании?

– Хотите с ним поговорить? – спросил хирург, и Лев кивнул. – Он в сознании, но поговорить не получится – он еще очень слабый, на искусственной вентиляции легких. Мы его из наркоза еле-еле вывели. И волновать его ни в коем случае нельзя.