Убийца поневоле

 — Правосудие не имеет права быть зрячим, оно слепо, у Фемиды глаза завязаны. Наверное, это правильно. Но слепота никому еще не помогла принять правильное решение. Я не знаю, я не знаю, я не знаю! — в отчаянии воскликнула она, ударив себя сжатой в кулак рукой по колену, и заплакала.

6

Они опять сидели все в том же тихом дворике, где прошла их первая беседа. На этот раз они встретились днем, вечером Владимир Сергеевич был занят. Когда Настя позвонила ему, он не стал отказываться от разговора, сухо, коротко и по-деловому обсудив с ней время и место встречи.

— Вы подумали над моими словами? — спросила Настя.

— Я думал о них, — неопределенно ответил генерал.

— Вы не изменили свое решение? Вы по-прежнему отказываетесь говорить со мной о Ерохине?

— Я не изменил своего решения, — ровным, каким-то деревянным голосом сказал Вакар."

"— Пожалуйста, выслушайте меня, Владимир Сергеевич. Я понимаю ваше горе. Но месть никогда и ничего не меняла в этой жизни. Она не обладает способностью восстанавливать разрушенное. Вы — боевой офицер, вы были в 1968 году в Чехословакии, вы прошли Афганистан, вы воевали в Карабахе. Видите, я изучила вашу служебную биографию. И я знаю, вы не можете не понимать, что возмездие — это только красивое слово, которое имеет смысл лишь тогда, когда исходит от самой судьбы и может еще чему-то научить провинившегося. Возмездие, исходящее от человека, ввергает людей в порочный круг взаимной расплаты. А мертвые уже ничему не могут научиться, с этой точки зрения месть бессмысленна. Вы со мной согласны?

— Как боевой офицер — безусловно.

— А как отец?

— И как отец тоже.

— Тогда зачем все это, Владимир Сергеевич?

Он молчал.

— Хорошо, оставим прошлое, вернемся к сегодняшним проблемам, — продолжала она. — Вы знаете о том, что затеяла ваша жена?

Он молча кивнул.

— Я догадываюсь, что у вас происходит. Она вынуждает вас пойти на убийство Ерохина, в противном случае она сделает это сама. Ведь так?

— Вы удивительно догадливы, — по-прежнему ровным голосом ответил Вакар.

— А если я вам пообещаю, что у нее ничего не получится?

— И она пойдет под суд?

— Нет. Просто из ее затеи ничего не выйдет.

— Это не решение проблемы. Она не успокоится, пока Ерохин жив.

— Даже если он окажется в тюрьме лет на пятнадцать?

— Даже в этом случае. Просто я получу отсрочку на пятнадцать лет. Было бы безнравственно надеяться, что за эти пятнадцать лет моя жена умрет. А я готов нести ответственность за все, что сделал. Если, конечно, вы сумеете доказать мою вину, — усмехнувшись, добавил он.

«Он действительно железный, — с отчаянием подумала Настя. — Ну как же мне пробиться к нему? Осталась последняя попытка».

— Владимир Сергеевич, попробуйте посмотреть на ситуацию с другой стороны.