Конкурс убийц

От этого и весь этот полурелигиозный шум вокруг Полонского. И Катя… Она напугается только, если думать об этом станет. Что она скажет вам? Что бог подает Аджею знаки и скоро заберет обратно на небеса? Едва ли ее это успокоит."

"Доставка прибыла на редкость оперативно. Еда была вкусной, курьер — вежливым. Гуров хлебным мякишем выбирал из пластикового контейнера соус от салата, уж очень сочно оказалось, когда понял, что именно все это время не давало ему покоя. То, что скрылось за суетой, эмоциями, бессмысленной и бесплодной ездой туда-сюда по взбудораженному ночному городу и попытками договориться с Моховым. То, что было до: до Мохова, до разговора с Леной. Гуров закрыл глаза, позволяя воспоминаниям течь свободно, не цепляясь за несущественное.

Нога в штанине и ботинке. Сыплется крошка, со стуком валятся кирпичи. Лом, не удержавшись вертикально, падает и противно звенит о камни. Щелкают камеры. Слепит глаза. Они осторожно вынимают почти иссохшее тело и кладут его на мешок. Труп походит на куклу, на огородное пугало в сухой и пыльной одежде. В голову приходит слово, знакомое разуму, но почти неиспользуемое речевым аппаратом. Мумия. Потому и запаха практически не было. Труп в стене, за толщей кирпича, штукатурки, краски, девичьего винограда, совершенно иссох. Кожа стала хрупкой, как тонкий, серый пергамент, нос заострился, ноздри выглядели двумя дырами по сторонам от истончившегося хряща. В оскаленных зубах плотно свернутый тряпичный ком. Гуров зачем-то снова берет в руки лом, наверное, с ним чувствует себя в большей безопасности под прицелом стольких камер. Эксперты наконец закрывают пакет.

Стоп. Вот оно.

Гуров думает только о том, чтобы весь этот цирк наконец закончился. И упускает из виду то, что бросилось ему в глаза еще там. Но сознание отмахнулось от детали. У мумии были сломаны ногти. Под ними, отросшими, было полно песка. А еще на пальцах, невероятно, нечеловечески тонких, частично отсутствовала кожа. Разгадка всплыла в сознании сама собой.

«Его замуровали туда живым. Он был жив, хотя, скорее всего, без сознания. На то, чтобы сделать работу аккуратно, нужно время, а он бы упирался. Он пришел в себя позже, уже в стене. Он мычал и даже скреб пальцами… Кирпич? Песок? То, что там было. И только потом, когда закончился воздух, умер».

Гуров отложил в сторону контейнер из-под салата. Взглянул в окно, за которым начинался новый день фестиваля стрит-арта в Онейске. Сказал сам себе, решительно и сухо:

— Некогда спать. На том свете отоспимся.

Глава 7

Гуров проснулся от трели мобильного. Мелодия подсказала, что снимать трубку можно не спешить, ибо человек звонил понятливый и терпеливый.