Конкурс убийц

Он просто стоял и спокойно смотрел, как они проходят и оглядываются в ожидании, когда хозяин проведет их в квартиру.

Терентьев развернулся и пошел в гостиную, Пятаков и Гуров последовали за ним.

— Садитесь, где вам будет удобно. Я под вас подстроюсь, — неопределенно махнул рукой Терентьев в сторону небольшого диванчика и кресла. Оперативники сели на диван, а Терентьев, немного помешкав, сходил на кухню, принес оттуда стул и сел напротив сыщиков. Со стороны это выглядело так, словно не Пятаков и Гуров пришли опрашивать Терентьева, а он был намерен задавать им вопросы.

«Интересно, специально он это сделал или ему просто так удобней сидеть? Если намеренно, то он неплохой психолог и к тому же умеет держать свои эмоции при себе. Нужно держать с ним ушки на макушке», — мелькнула в голове Льва Ивановича мысль, а вслух он сказал:

— Дело в том, что недавно мы подняли дело вашего отца, и мне бы хотелось побеседовать с вами об этом. Вы не возражаете?

— Нет. Но прошло уже много времени, и я многого могу не вспомнить, — спокойным и ровным голосом ответил Терентьев.

— Я все понимаю. Но давайте все-таки попробуем восстановить события того дня, когда вы обнаружили тело отца в квартире. Расскажите мне все, что вы помните о том дне.

Терентьев опустил голову и сидел так какое-то время, словно вспоминая, а потом начал говорить. Гуров обратил внимание, что голос у него сел и стал сипловатым.

«Ага, помнит он все-таки предостаточно, иначе бы не разволновался», — подумал Лев Иванович.

— Утро было обычным. Когда я проснулся, отец уже не спал и работал в своей комнате. Он писал роман, — пояснил он, и Гуров уловил легкую иронию в его голосе. — Я приготовил завтрак, и мы вместе с отцом поели, а потом я ушел в школу. Уроков в этот день было много, но учительница физики заболела, и нас отпустили пораньше. Когда я открыл дверь в квартиру, то не сразу понял, что что-то не так. Было тихо, и я подумал, что отец куда-то вышел. В магазин или еще куда-нибудь.

— Простите, перебью. А когда отец был дома, вы всегда это знали, когда приходили со школы? — уточнил Лев Иванович.

— Да. Обычно он выходил ко мне из своей комнаты и спрашивал, как прошли уроки. Когда мать… вернее, Ольга Михайловна, — поправился он, — ушла от нас, он стал внимательней относиться ко мне и моим школьным делам и увлечениям.

— А до этого он был невнимателен к вам? — Гуров посмотрел на реакцию Терентьева.

Тот едва заметно приподнял уголок губ, что вполне могло означать легкую усмешку.

— До этого мной занималась… Ольга Михайловна. Отец много работал и поздно приходил, а вечером и вообще все свое свободное время писал рассказы и… В общем, он много писал.

— Хорошо, продолжайте.