Конкурс убийц

— Может, и не нужно никого просить съездить к ней, а просто позвонить ей по телефону и переговорить? — предложил Лемешев.

— Можно и по телефону. Но не все сейчас по телефону отвечают на чужие номера. Слишком уж много жуликов развелось, — ответил ему Крячко. — А так приедет человек, покажет удостоверение, посмотрит на сестру, узнает, говорит она правду или что-то хочет скрыть. Опрос свидетелей, Андрей, дело тонкое. Это тебе не в интернете сухие и точные сведения искать. Тут человека нужно чувствовать, понимать его язык жестов, позы и так далее.

— Вот и я ему все время об этом талдычу, — добавил Пятаков. — Одними фактами из интернета преступление не раскроешь. Человеческий фактор — вот основа всех расследований. А уж он может отражаться и в интернете, и в поведении человека, не связанном с технологиями.

— Илья Ильич, да я все понимаю, — смутился Лемешев. — Я и так стараюсь, учусь у вас. Только вот мышление у современной молодежи не такое, как у вас…

— У вас, стариков, хотел ты сказать, — прервал его Пятаков. — Ты прав — не такое. Но это не значит, что оно хуже или бесполезнее вашего. В некоторых случаях даже и лучше, — буркнул Илья Ильич.

— Не буду спорить, — миролюбиво поднял ладони вверх Лемешев.

Глава 20"

"Утро следующего дня выдалось хмурым и ветреным. Гурову даже на миг показалось, что он снова вернулся в Москву. Настолько погода напоминала ему ту, что была в столице на второй день их с Крячко приезда туда. Вставать и куда-то идти, а тем более что-то делать, совсем не хотелось. На Льва Ивановича накатила хандра. Мария с большим трудом заставила его встать и спуститься вниз на завтрак.

— Слушай, может, ты простудился? — потрогала она ему лоб своей прохладной ладонью. — Вроде бы температуры нет, — сделала она вывод. — Что-то болит?

— Душа у меня, Маруся, болит, — вздохнул Лев Иванович. Он редко звал жену Марусей, потому что это ей совсем не нравилось. Это случалось только тогда, когда он хотел ее немного подразнить или когда сам он пребывал в плохом настроении.

— С чего это вдруг? — с тревогой посмотрела на него жена, не обращая внимания на его обращение к ней.

— Оттого, что она у меня есть, — вздохнул Лев Иванович.

— Душа, Лева, есть у всех людей, — резонно заметила Мария. — Тебя что-то гнетет. Ну-ка, выкладывай.

— Нечего мне выкладывать. Я и сам даже не знаю, что у меня на душе, — развел руками Гуров и добавил: — Может, просто устал.

— Закончите расследование, требуй от Орлова дополнительных дней к отпуску за переработку, — решительно заявила Мария. — А сам не попросишь, так я ему позвоню.

— Ага… — неопределенно высказался Лев Иванович и замолчал.

Молчал он и во время завтрака, и после него, когда они с Крячко, в половине двенадцатого, ехали в управление анапского УГРО.