Убийца из Квартала красных фонарей

Если бы в прошлом Декок часто и с блеском не доказывал, что обладает талантом прирожденного сыщика, то в его карьере в амстердамской полиции давным-давно стояла бы точка. В глубине души начальство уважало старого опытного инспектора и гордилось им. А потому, стиснув зубы, позволяло ему придерживаться собственных методов работы, которые обычно приводили к впечатляющим результатам.

Однако, смиряясь с «пиратскими рейдами» Декока, комиссару всякий раз приходилось жертвовать самолюбием, поскольку такое положение вещей подрывало его авторитет. Старому сыщику, как назло, всегда удавалось придумать разумное объяснение, полностью оправдывающее его, мягко говоря, неординарные поступки. Именно это, больше чем все остальное, вместе взятое, раздражало Рооса и вселяло в него неуверенность.

Находилось немало и таких, кто всячески пытался ограничить свободу действий инспектора, загнать его в тесные иерархические рамки. Однако даже если это и удавалось, то ненадолго. В такие моменты Декок и не думал спорить с начальством, а, наоборот, демонстрировал глубокое раскаяние, но зато прекращал предпринимать что-либо без официальных разрешений и прочих санкций, не проявлял никакой инициативы. И дело медленно, но верно тонуло в дебрях бюрократической тягомотины и запретов.

Оказавшись в затруднительном положении, начальство вновь отпускало вожжи, но в отместку поручало инспектору самые запутанные и практически безнадежные дела или, наоборот, расследование мелких краж и правонарушений. Детектив никогда не возражал, так как прекрасно знал, что рано или поздно временная опала кончится, особенно если кто-нибудь из коллег в очередной раз по-настоящему завалит важное дело. Поэтому он позволял себе нахально оставаться дома. Во всяком случае, сегодня, в понедельник, ему показалось, что это подходящий день для прогулки с собакой.

Сначала они с женой неторопливо и с большим удовольствием попили кофе, тепло, по-домашнему болтая обо всем и ни о чем: обсудили свадебный подарок племяннице Кларе, которая довольно поздно и неожиданно нашла наконец для себя подходящего мужчину, в связи с чем на долгое время стала объектом живейших обсуждений всей семьи Декок.

Когда эта тема была полностью исчерпана (по крайней мере, на какое-то время), инспектор позвонил в архив ратуши и навел справки о семейном положении человека, широко известного как отец Матиас, а также о женщине, не менее известной под кличкой Барбара Сиськи. Получив нужные сведения, он занес их в блокнот и с чувством выполненного долга налил себе третью чашку кофе.

— Кто такая Барбара? — полюбопытствовала его жена.

На лице Декока появилась загадочная улыбка.

— Одна очень милая женщина легкого поведения, — хмыкнул он.

Его жена удивленно вскинула брови.