Убийство с отягчающими

Так легче отличать своего от чужого – не надевать же клубную форму. Прием прост, он пришел из Европы.

– Когда мы гоняли мяч во дворе, одна команда играла в майках, а другая раздевалась по пояс.

– Сверху? – уточнил Кряжин.

Между ним и муровским опером сидел мужчина лет сорока, с сильными руками и в тонких очках, которые нынче носят не по причине слабости зрения, а больше из-за куража. Попробуй, поиграй с таким «слепым».

Его звали Базаян Фрунзик Норикович. Хороший в прошлом футболист, ныне – заместитель председателя Федерального агентства по спорту России. Путь его в спорте прекратился три года назад, когда он закончил играть в Германии за «Вольфсбург», жизнь же его продолжалась и текла ровно и состоятельно. На Рублевском шоссе Фрунзик Норикович отстроил себе особняк, владел несколькими машинами и никогда не скрывал своего достатка. Любой в Москве, кто слышал о футболе, кто играл или кто просто болел у телевизора, знал Базаяна и считал его одним из лучших. Уже давно известно, сколько получает хороший футболист, и не является тайной, что за границей футболист, особенно такого плана, как высококлассный защитник, зарабатывает во много крат больше. А потому во всей России вряд ли нашелся бы кто-то, кто упрекнул бы Базаяна в излишней роскоши и гордыне.

Человек, бившийся за страну более десятка лет в составе сборной, достоин гораздо большего, чем особняк и автомобили. А гордыня – это не грех известного футболиста. Он всегда тушевался, когда его расспрашивали о «Золотой бутсе», полученной из рук президента ФИФА, и редко предавался воспоминаниям о тех матчах, которые Россия выигрывала, а он при этом забивал голы. Его больше волновали те, после которых сборная уходила распятой и униженной. Гордость – да, была. Гордыни – не было. Поговаривали, что ему предлагали правый край в «Милане», но для этого нужно было неправильно расторгнуть контракт с «Вольфсбургом». «Милан» готов был взять на себя все издержки, включая и моральные, однако Базаян предложение отклонил. Мотивировал это, как и всякий хитрый армянин:

– Куда мне в «Милан», старому? Людей только позорить. Я им говорю – ара, у меня «ахиллово» сухожилие на соплях держится, а они – пойдем, заплатим, в Германии вылечим. А зачем мне ехать в Италию, чтобы потом поехать обратно в Германию лечиться?

Сидели, тихо переговариваясь, наблюдая за вялой распасовкой в центре полуполя. Кряжин с Сидельниковым мучились от никотиновой зависимости, страдали невыносимо, однако курить на трибуне крытого стадиона, будучи проведенными туда Базаяном, было бы просто наглостью.

– Я им еще в Бремене говорил, – частил Фрунзик Норикович, – будете вот так на чужой половине сопли выматывать друг у друга – конец.