Убийство с отягчающими

– Ай-я-яй, Эмма Петровна, – огорчился советник, выискивая взглядом место, куда можно было бы присесть. – Мы же договаривались: как увидите Гаенко – сразу мне звоните.

– Это вы со мной договаривались. Я с вами ни о чем не договаривалась, – объясняла уже владевшая собой леди-вамп. – А это не одно и то же. Скоты…

Последнее относилось, как можно было предполагать, уже не к следователю. Понять и простить вырвавшееся из уст этой женщины оскорбление можно. Когда такое происходит, мужик-то себя не контролирует, не то что баба! А спецам того и нужно. Чем кошмарнее оскорбление, тем им приятнее. Значит, не зря старались.

– Понимаю. – Кряжин посмотрел на часы. С того мгновения, как ФСБ оказалась в квартире, прошло полчаса. Если Гаенко выбежал за сигаретами или презервативами, это одно. Если уехал по делам и обещал быть к ужину, это другое. – Где он?

– Этот юркий управляющий казино, где вы за администратора.

– Спросите у его жены, – покривилась Постникова. – А здесь живу я.

– Я спросил. Она сказала, что тот должен быть именно по этому адресу. – Кряжин потыкал пальцем в направлении пола. – О вас она ничего не говорила. Думаю, она даже не знает, что вы существуете.

Эмма Петровна пустилась в расплывчатые объяснения, характерные для людей, готовых ко всему, но только не к спецсредству «Заря». Она говорила о ключах, которые полгода назад дал ей Гаенко, дабы ей не было необходимости ночевать в темных подвалах и на сырых чердаках, о том, что видела в последний раз управляющего в тот самый день, когда приходил Кряжин, и обо всем другом, что Кряжина не интересовало или могло заинтересовать, но не сейчас. Любовный треугольник? Фффу… Какая мерзость! Игорь Викторович любит свою жену, и было бы подлостью вмешиваться в их очаровательные семейные отношения.

Дополнив бокал до краев, она пила его частыми глотками, как минеральную воду.

Она могла бы говорить еще долго, потому что ее рабочий день уже закончился, а рабочий день присутствующих продолжался. Но в тот момент, когда Эмма Петровна поведала грустную историю о том, что Гаенко ей даже не звонит, произошло прямо противоположное. Словно возражая против беззастенчивой лжи прелестной администраторши, раздался звонок. Но не телефонный, а в дверь, и напоминал он взрыв гранаты, которую бросили под Царь-колокол.

– Странно, – пробормотал командир группы задержания, и маска на его лице в нижней своей части шевелилась, как мультяшная. Он смотрел на свою радиостанцию, словно подозревал, что она вышла из строя. У подъезда находилось несколько экипажей машин ФСБ, и все вместе они пропустить в подъезд Гаенко не могли. В смысле – пропустить могли, но не имели права не предупредить об этом.

– Я открою, – сказал Кряжин и направился к двери.