Убийство городов

Умолк, сияя глазами. Верил в свою мечту, увлекая в нее измученных женщин.

В наступившей тишине раздался слабый голосок. Девочка, продолжая смотреть на комбата, спросила:

– А когда меня убьют, больно будет?

Рябинин почувствовал, как хлынули к глазам жаркие слезы и остановились, не в силах пролиться.

С лавки вскочила худая женщина в нахлобученной зимней ушанке. Кинулась к комбату. Стала трясти у его лица костистыми кулаками. Визгливо и хрипло выкрикивала:

– Ще б ви сдохлы, бисы! Ще б вас поубивало, клитых! И слиду вашого нэ залишилося! Хто вас сюди кликав, бисовы души! До вас жили, було все, будинки, городи! Хлиб сияли, прибирали! Ви прийшли, и все зруйновали! Усих повбивали, каты проклятии! – Она кинулась на Курка. Лавр перехватил ее сухие запястья. Другие женщины тянули ее назад, на скамью.

Курок, бурля неразборчивыми словами, пошел к выходу. Следом Лавр и Рябинин, слыша за спиной детский плач.

Они шли по селу. Курок долговязо шагал, бурно дыша. Его лысый череп воспаленно блестел на солнце. Рыжая борода от возбуждения съехала набок. Кобура со «стечкиным» скакала на бедре при быстрой ходьбе.

Проходили мимо дома с затейливыми колонками и башенками. Навстречу из калитки, из цветущего палисадника, выбежала женщина, та, которой любовался Рябинин. Ее печальной статью, беломраморным лицом, уложенной вокруг головы косой. Теперь коса рассыпалась спутанными космами. На белом лице краснели ссадины. Из губы сочилась кровь. Платье на груди было разорвано, и женщина, придерживая обрывки, рыдала:

– Он бил, снасильничал! Он сказал: «Воды попить». Я пустила! Он ударил, автомат наставил! Снасильничал! Залез в шкатулку! Взял золотые колечки, цепку с крестиком, сережки с камушками! Кто защитит? Ой, горе, мамочка моя! Ой, да зачем мне такой позор!

– Кто? Кто? – рявкнул Курок. – Кто снасильничал? – Его лицо побледнело, под бородой ходили бешеные желваки. – Кто, скажи, этот вор?

– Ой, мамочка, ой, не знаю! Автомат наставил! Все колечки, цепочки, которые от свадьбы остались! Ой, куда мне теперь бежать! – Она было кинулась по улице, косматая, с голыми ногами, удерживая среди обрывков платья тяжелые груди.

– Стой! – схватил ее за руку Курок. – Сейчас батальон построю, покажешь суку! Лавр, батальон к построению!

Через десять минут перед магазином на площади был выстроен батальон. Солнце жгло из небес. Ополченцы топтали свои короткие круглые тени. Одни были с оружием, взятые с постов. Другие подняты с коек, на которых отдыхали после ночного дежурства. Стояли неровным строем, в бронежилетах, пятнистых тужурках, в домашних рубахах и куртках. На головах каски, косынки, картузы, шляпы с приподнятыми полями. На ногах бутсы, стоптанные туфли, спортивные кроссовки. Все пестрое воинство, явившееся в Донбасс из дальних городов и селений.