Убежище

Холодная, равнодушная девушка… Почему я так зациклился на ней? Почему ревновал, думая о том, скольким мужчинам в том доме она, вероятно, отдавалась, а со мной с трудом могла обмолвиться одним словом?

К черту все. Бэнкс хотела меня, и плевать на любые отговорки, слетавшие с ее губ. Мы уже давно не подростки. А я никогда не был хорошим парнем. Она сделает для меня то же, что делала для Дэймона, или Давида, или кого бы то ни было из шайки Торренсов, и узнает, что я не менее жесток, чем они. Бэнкс недооценила меня и теперь никогда об этом не забудет. Что я владел ею так же, как и другие.

Я распахнул ее куртку и дернул вниз.

– Сними рубашку.

Я поставил девушку на ноги, ее шапка съехала с головы, волосы рассыпались по плечам. Сняв свой пуловер и футболку, бросил их на пол.

Она замешкалась, обхватив руками свое тело, по-прежнему скрытое под одеждой.

– Я…

Не дав ей договорить, я прижал Бэнкс к себе и вновь поцеловал. Она застонала. Я рванул ее фланелевую рубашку, из-за чего пуговицы посыпались в разные стороны, и отстранился, застыв в удивлении, когда увидел, что ее грудь была замотана эластичной повязкой.

Какого черта?

Нужно будет расспросить ее позже, когда ко мне вернется ясность мыслей.

Бросив взгляд на стол, я заметил нож для писем. Схватил его, сунул холодное латунное лезвие под бинты и резко дернул, разрезав материал и освободив ее красивые груди. Тяжело дыша, бегло оглядел следы, оставленные на коже слишком тугой повязкой, после чего стянул с девушки рубашку и снова набросился на нее.

– И этого чувства ты тоже не узнаешь, – выдохнул я, наклонившись к уху Бэнкс. От прикосновений к ее затвердевшим соскам у меня закружилась голова.

Я обнял ее, теряя разум от необыкновенно мягкой кожи и от того, как гладкие волосы ласкали мои руки, посылая по ним волну мурашек.

Девушка вцепилась в меня, часто дыша и явно нервничая.

– Я принадлежу ему.

Кивнув, я подтолкнул ее к кровати.

– Повтори это.

Затем впился в шею Бэнкс, покрывая ее поцелуями.

– Я принадлежу ему! – Она издала стон удовольствия и запрокинула голову назад. – Я никогда не буду твоей, потому что ненавижу тебя.

– Но хочешь.

Я толкнул Бэнкс еще раз, и она упала на кровать. Не сводя с нее глаз, расстегнул ремень, рывком опустил молнию и стянул с себя последнюю одежду."

"Она дышала все чаще, ее зрачки расширились от возбуждения. Девушка опустила взгляд на мой твердый член, вставший еще в тот момент, когда она ударила меня.

Сейчас я нуждался в этой страсти – неважно, что она была порождена гневом. Главное, чтобы чувства оставались сильными.

Глаза Бэнкс наполнились слезами. Глядя на ее груди – идеального размера, чтобы уместиться в моих ладонях, – я с нетерпением жаждал овладеть каждым сантиметром ее тела.