У врага за пазухой (СИ)

Даже не представляю, что заставляет Киру замолчать, — слова о конспирации или крепкая хватка, — но до квартиры в пледе ни движений, ни звуков. Решаю было, что она, как обычно, уснула, однако, стоит запереть дверь, красавица оживает.

— Можно в душ? — Она до побелевших костяшек сжимает плед и шарахается от меня как от прокаженного.

— Не держу! — Дико хочется пойти следом. Еле сдерживаюсь. — Возьми на полке мочалку. Она новая. Хорошенько разотри кожу.

Дойдя до ванной комнаты, Кира на миг оборачивается, закусывает губу. Она словно хочет что-то сказать и не решается.

Только сейчас, под ее взглядом, осознаю, что тоже промок. Внешне мы одинаково мокрые. Разница лишь в том, что Кире холодно, а мне — жарко как возле печки.

— Я... постараюсь недолго. — Она все медлит.

— Быстро ты не согреешься.

Не нужно этого делать... Умом и той штукой, которая называется «интуиция», я понимаю, что даже приближаться к ней нельзя. Но иду.

— Спасибо, что ты приехал...

Точно ненормальная. То сторонится меня, то будто ждет. Не женщина, а маятник.

— Если ты сейчас же не войдешь в ванную, я войду туда с тобой. И греться мы будем вместе. Очень активно.

— Я никогда так не пугалась. — Плед падает на пол.

Это ни черта не предложение. Самая примитивная попытка сбежать от страха. Универсальное лекарство от всех бед.

Возможно, кто-то другой на моем месте отказался бы, но я ни хрена не благородный олень.

— Я тебя предупреждал.

Подхватываю Киру на руки и несу мимо бесполезной мажорной ванны в просторную, идеальную для двоих душевую.

Нужно избегать этого мужчину, но не могу. Нужно оттолкнуть его и закрыть дверь, но сама ловлю губами горячие губы и задыхаюсь от жадного поцелуя.

Это не «хочется» — это «надо».

Именно его, такого большого, сильного и грубого.

Именно сейчас, срочно, без разговоров и прелюдий.

Дико хочется списать все на аффект, адреналин или шок... Солгать себе не получается.

Несколько минут под дождем в страхе за маму словно выпотрошили весь мозг. Нет ни мыслей, ни сомнений, ни страхов. Остались только заледеневшая оболочка и потребность...

...облизывать язык Ярослава, сосать, как самый вкусный леденец в мире.

...трогать под рубашкой твердый пресс. Обжигаясь, кончиками пальцев изучать кубики, литые мышцы и кривой шрам.

...вдыхать терпкий, немного мускусный аромат тела и питерского дождя.

Я никогда не была зависимой от запахов. Всю жизнь делила мужчин на тех, с кем можно находиться рядом без противогаза, и тех, кого нужно мыть... желательно с «Фейри». А Вольский...

Он пахнет как наркотик.

Веду носом вдоль шеи и чувствую, что вязну во всех этих нотах. Забываюсь. Член Ярослава все еще в штанах, но с каждым вдохом я ощущаю, как заполняюсь этим мужчиной. Пропитываюсь насквозь. До поджимающихся пальцев и аритмии.