У врага за пазухой (СИ)

Утешает лишь то, что где-то на горизонте уже виднеется финал этой эпопеи. А еще — под рукой в безраздельном пользовании гладкое колено. Пока только одно. Без второго и того, что находится между ними.

— Вообще-то, это похищение! — колючим ежом пыхтит Кира, пытаясь отодрать мою ладонь от своей кожи.

— Самое настоящее! Федор будет свидетелем.

В вопросах с женским полом я давно понял одну штуку — спорить бесполезно. Чем умнее женщина, тем более извилистая у нее логика. В случае с Самсоновой это будет настоящий лабиринт. Какого-нибудь Минотавра или другого хрена с горы!

— Если ты прямо сейчас не остановишься, я позвоню Ломоносову и брошу это дело.

— Как я поняла, в полицию звонить бессмысленно, так что да. Шантаж.

Устав бороться за ногу, Кира откидывается на сиденье и скрещивает на груди руки.

— Уговорила, — опять соглашаюсь и даже протягиваю телефон. — Можешь с моего набрать. Номер там сохранен.

— Ты так уверен в том, что я не брошу?

Судя по ярости в голосе, сейчас акула злится сильнее, чем когда я положил руку ей на колено. Пожалуй, Ломоносов не ошибся в характеристике подчиненной — правильная до мозга костей. Исключение, подтверждающее правило, что все журналисты продажны.

— Не бросишь! Ты лучше меня знаешь, что любой другой твой коллега сразу же сольет информацию Китайцу и запорет все дело.

— А не много ли тебе обо мне известно?! — Кира вспыхивает как спичка. Даже щеки краснеют.

В лобовое стекло летят первые капли дождя, но вместо того, чтобы включить дворники, кошусь на сидящую рядом злючку.

— Да пошел ты! Сказать куда?

— Я бы пошел в тебя. Вошел бы по самое не балуйся. Но пока не разберемся, на хрена бухгалтер слинял из Питера, обоим придется потерпеть.

Успокаивая, глажу свою акулу по единственной доступной части тела и впервые за утро улыбаюсь.

Как и ожидалось, счастье длится недолго. Смирившись с тем, что никуда не денется с подводной лодки, следующие полчаса Кира работает. В прямом смысле. В наушниках, очках и с ноутбуком на коленях.

Это окончательно рвет на ошметки все шаблоны и жестко лупит по мужскому эго. Во-первых, непривычно — с таким откровенным игнорированием я еще не сталкивался. Ни бабской трескотни, ни массажа ширинки. Во-вторых, от вида закушенной губы, блестящих стекол и тонких пальцев, порхающих над клавиатурой, меня слегка уносит.

Дико признаваться, но это красиво. Тот самый высокий питерский стиль. С прописанной в коде ДНК породой, осанкой и мизинчиком... не оттопыренным, однако таким изящным, что хочется прикоснуться губами.

— Ощущение, будто ты ешь меня взглядом, — не отрываясь от экрана, произносит Кира.

— Еще не ем. Но уже облизал.

— Фу, выплюнь сейчас же! — Самсонова морщит свой маленький носик.

— Лучше бы на дорогу смотрел. Минуту назад мы проехали нужный поворот.